Рина Лотис – Бывший. Чужая невеста (страница 16)

— Закрой, — Воронов стоит ко мне спиной, но замечает мой маневр.

Молча выполняю приказ.

— Сядь, — кивает на диван.

Воронов подходит к бару и наливает себе в стакан янтарную жидкость. Он не обращает на меня внимания, и от этого становится еще больше не по себе.

Воронов садится в кресло напротив меня, вальяжно закидывает ногу на ногу и делает глоток алкоголя.

Под прицелом его колючего высокомерного взгляда становится жутко. Но я стараюсь не показывать, как мне сейчас страшно.

— Ты разбила машину, — его голос звучит тихо, равнодушно, но для меня он словно выстрел.

— Я не специально, — отвечаю спокойно. — Меня подрезали и…

— Мне плевать, — перебивает, поднимая ладонь перед собой. — Ты сбежала, разбила машину, еще и в больницу попала. Знаешь, сколько денег мне пришлось отдать за все твои приключения?

Воронов вздергивает бровь, слегка наклоняет голову и вновь делает глоток алкоголя.

Он пьет, и это очень плохо. В состоянии алкогольного опьянения он себя не контролирует, становится агрессивным, злым. И если он переборщит, все не закончится разговором.

Качаю головой, отвечая на его вопрос.

— Много, — гадко ухмыляется. — Еще и связи пришлось напрячь ради тебя, чтобы не распространялись об аварии.

Опускаю голову, потому что не знаю, что ему ответить. Но он и не станет слушать. А просить прощения я не хочу.

Не хочу еще больше унижаться. — Как ты собираешься возвращать мне все эти долги? — слышу противную насмешку, и на глаза наворачиваются слезы. — Денег у тебя нет. Связей тоже, — он замолкает, словно обдумывая что-то. — Но… У тебя есть тело… Не модель, конечно, но тоже неплохо.

По телу пробегает ледяная волна ужаса.

— Ты очень дорого мне обходишься, Арина. Слишком дорого. Ты даже копейки не стоишь, но я все равно продолжаю за тебя платить. Еще и мать твоя… Я вот иногда думаю, зачем она вообще живет? Она же овощ…

— Закрой рот, — тихо рычу, глядя на него с ненавистью.

Против воли руки сжимаются в кулаки, и мне хочется вцепиться ногтями в его горло и…

— Ладно, ладно. Фу! — дает команду, как какой-то шавке. — Я же пошутил.

Крепко стискиваю зубы, мечтая выколоть этому монстру глаза, в которых сейчас плещется веселье.

Моя мама… Как он может так говорить? Как может так шутить? В этом человеке нет ничего святого, нет ни капли сострадания.

Пусть сажает меня в подвал, пусть бьет, но я не позволю ему такое говорить про мою маму.

— Ишь, как взъелась. Дикая кошечка, — мерзко смеется, а потом делает еще один глоток. — Ладно. От своей части договора я не отказываюсь. Пусть твою мать и дальше пичкают пилюлями, мне все равно. Но ты… — голос Воронова меняется, становится твердым, угрожающим, — после свадьбы ты будешь в полном моем распоряжении. Скажу сидеть — ты сядешь. Скажу прыгать — ты будешь прыгать. Скажу вылизывать языком грязь с моих ботинок — ты сделаешь это.

Он замолкает, а у меня сердце бешено колотится в груди.

Боже. Он ненормальный. Псих. Сумасшедший. Ему лечиться надо.

— Свадьба через три дня. Даже не вздумай что-то натворить за это время. И если на самом торжестве ты будешь сидеть вот с такой кислой рожей, — кивает. — Тебе потом будет очень… неприятно. Поняла меня?

Киваю. Из-за страха не в силах даже слово сказать. Тело сковывает от ужаса. В висках стучит пульс.

— А теперь проваливай. У меня куча дел.

Дважды меня не надо просить. Как можно спокойнее встаю и выхожу из кабинета, с трудом сдерживаясь, чтобы не побежать со всех ног.

Когда оказываюсь в своей комнате, сразу запираю дверь на ключ. Прислоняюсь лбом к деревянной поверхности. Дыхание с хрипом вырывается из груди.

— Я не заплачу. Не буду плакать. Нет. Он не увидит моих слез, — хрипло шепчу пересохшими губами.

За время моего отсутствия комната совсем не изменилась. Все такая же пустая, безжизненная.

Оттолкнулась от двери и подошла к окну. Вид на двор, охрана… Все как и раньше.

Разобрала вещи, привезенные из больницы, а потом решила сходить в душ.

Сегодня я не планирую выходить из комнаты. Даже ужинать не собираюсь. Да и какая тут еда, когда крошка в горло не лезет. А еще… Мне просто страшно покидать хоть и сомнительное, но все равно хоть какое-то убежище.

Глава 19

Несколько часов слоняюсь по комнате без дела. Беру первую попавшуюся книгу, сажусь на подоконник и стараюсь уйти от реальности через когда-то понравившийся сюжет. Но против воли прокручиваю в голове слова Воронова. Они, словно раскаленное железо, вонзаются в кожу, жгут, разрывают на части.

Хочется, чтобы этот кошмар закончился. Чтобы все прекратилось.

Но эта свадьба… Она состоится. Как бы я ни сопротивлялась. Как бы не хотела выходить замуж за этого отвратительного человека. Мне просто не к кому обратиться за помощью.

“А как же Андрей?” — шепчет назойливый внутренний голос.

Нет. Его я точно не буду просить о помощи. Отчаяние настолько меня поглотило, что мне не стыдно все рассказать даже ему. Попросить о помощи. Но… Я знаю Воронова. И если Андрей влезет в это… Я боюсь, что потеряю Андрея навсегда.

Он не мой мужчина. Между нами уже ничего не будет. Но… Меня будет греть мысль, что с любимым все в порядке, что он жив и здоров, что его жизнь может быть даже счастливой.

Хочу увидеть его.

В последний раз.

Эта идея настолько сильно загорается, что я чувствую странное горячее волнение.

Но как мне уйти?

Подхожу и осматриваю двор. Охрана все так же патрулирует территорию. Кажется, их стало еще больше, чем раньше.

Странный шум вырывает меня из размышлений. Оказывается, я прочитала несколько глав и даже не заметила этого, настолько погрузилась в собственные мысли.

Перевожу взгляд в окно и вижу машину Воронова у входа. Рядом по стойке смирно стоят его водитель и парочка охранников.

Выпрямляюсь, внимательно следя за тем, что происходит во дворе.

Через пару томительных минут из дома выходит Воронов. Его походка слегка неровная, движения вальяжные. Он пьян. Боже. Пожалуйста, пусть он куда-нибудь уедет, а не в мою комнату решит прийти.

Он о чем-то говорит с охранником, тот важно кивает в ответ.

Затаив дыхание, наблюдаю. Жду…

Через пару долгих минут Воронов садится в машину и уезжает. Некоторое время смотрю на опустевшую площадку. И чувствую, как меня накрывает облегчение.

Я еще долго сижу на подоконнике, крепко сжимая в руках книгу. Но я не читаю. Зачем? Когда на душе так плохо, что невозможно погрузиться в сюжет.

Жаль. Я надеялась, что мир чужой фантазии мне поможет.

Через какое-то время решаюсь выйти на улицу. Может, съездить куда-нибудь?

— Вам запрещено покидать территорию, — говорит равнодушно охранник, даже не взглянув на меня.

— Но…

— У нас приказ.

Поджимаю губы, понимая, что мне его не переубедить.

Прекрасно. Теперь я точно пленница.

***

Музыка грохочет, заглушая все другие звуки. В клубе столько народа, что пройти невозможно, приходится пробираться сквозь разгоряченную толпу.