Рина Лотис – Бывший. Чужая невеста (страница 10)

От его голоса и от того, что он стоит за моей спиной, еще пальцами прикасается к моей коже, у меня кровь стынет в жилах.

От страха на глазах выступают слезы. Хочется отбежать подальше и забиться в самый дальний угол.

И как только понимаю, что он застегнул колье, сразу оборачиваюсь и отступаю на несколько шагов назад.

Воронов смотрит на меня так, словно я какая-то картина. Рассматривает, изучает. Хотя скорее он просто любуется украшением на моей шее.

— Мне надо будет уехать ненадолго, — спокойно говорит жених.

Замираю.

Что? Уехать?

От радости едва сдерживаю улыбку. Хочется рассмеяться. Ведь наконец-то у меня появится возможность хоть немного отдохнуть от того дурдома, в который превратилась моя жизнь.

А потом медленно до меня доходит.

А я… Я что, все это время буду сидеть в подвале?

Нет. Только не это.

— Я надеюсь, ты будешь хорошо себя вести, — Воронов окидывает меня слишком пристальным взглядом.

По телу пробегает холодок.

Мотаю головой, а потом нервно киваю.

Воронов усмехается. А я уже точно знаю, где хочу оказаться, чтобы хоть ненадолго сбежать от этого кошмара.

Я хочу туда, куда зовет меня сердце. Хотя оно там никому и не нужно.

Глава 12

Воронов медленно подходит, встает прямо передо мной, от его близости у меня тошнота к горлу подступает. Отвожу взгляд. И совсем не из-за смущения.

Мне противно, что он стоит так близко ко мне, что вообще рядом находится и смотрит в мою сторону.

Он обхватывает мой подбородок двумя пальцами, заставляя приподнять голову.

— Не надо на меня обижаться, Арина. Я совсем не такой монстр, каким ты меня считаешь, — его голос звучит мягко, но мне от этого еще хуже становится. — Мы будем замечательной семьей. Если ты будешь меня слушаться. Поняла?

Киваю, а потом медленно делаю шаг назад, хоть немного увеличивая между нами расстояние.

Воронов тяжело вздыхает, качает головой. Весь его вид говорит о том, что он заметил мой маневр и его это очень сильно расстроило.

В этот момент у Воронова звонит телефон, и я чувствую небольшое облегчение, что сейчас он потеряет ко мне интерес.

Он достает телефон, принимает вызов и машет мне рукой, чтобы я уходила.

— Иди к себе в комнату и подумай над тем, о чем я тебе только что сказал.

Медленно оборачиваюсь и не спеша иду к выходу. Но стоит оказаться за дверью, как я со всех ног мчусь на второй этаж, потом по коридору. И когда оказываюсь в своей спальне, закрываю дверь, а потом еще и стулом ее подпираю.

Пячусь, с ужасом глядя на дверь, словно она в любой момент может открыться и сюда войдет этот монстр.

Дрожащими руками пытаюсь снять проклятое колье. Оно душит, обжигает кожу. И я сама не замечаю, как слезы текут по щекам.

Когда мне все-таки удается снять эту гадость с шеи, я отбрасываю ее на столик, словно она может меня укусить.

Тело бьет мелкая дрожь, и я пячусь, пока не упираюсь в стену. Обхватываю себя руками за плечи и медленно сползаю на пол.

Утыкаюсь лбом в колени. И сама не замечаю, как начинаю раскачиваться из стороны в сторону, словно маятник.

Перед глазами вновь и вновь появляются воспоминания того ужасного подвала, в котором мне пришлось просидеть неизвестно сколько времени.

От отчаяния хочется выть. А еще больше — убежать далеко-далеко, чтобы Воронов никогда меня не нашел.

Но мама…

Я не смогу ее бросить, никогда не смогу оставить ее на произвол судьбы.

Не знаю, сколько сижу в такой позе, свернувшись в клубочек под стеной.

Тело затекло, но я и не думаю вставать.

Пока не слышу за окном звук подъезжающей машины.

Аккуратно подбираюсь к окну и стараюсь незаметно посмотреть, что там происходит.

У меня есть одна надежда, но я боюсь даже думать о ней.

Немного отодвигаю штору и вижу машины Воронова. Его личный водитель стоит по стойке смирно возле задней двери.

И в этот момент из дома выходит хозяин особняка.

От страха и отвращения сердце пропускает удар. По коже пробегает холодок.

Водитель открывает для него дверь, и Воронов садится в машину, даже ни разу не взглянув на дом.

Когда машина скрылась за поворотом, я не могу сдержать вздох облегчения. Несколько секунд я стою, замерев, невидящим взглядом глядя в окно.

А потом быстро бегу в ванную, чтобы смыть с себя грязь того ужасного подвала.

Минут через тридцать я выхожу из дома, чувствуя на себе взгляды охранников.

В голове бьется только одна мысль, чтобы Воронов не дал им приказ держать меня в доме и никуда не выпускать.

Но, к счастью, я спокойно дохожу до машины, а потом выезжаю с территории особняка.

Отъехав на приличное расстояние, паркуюсь на обочине и утыкаюсь лбом в руль, чувствуя, как отпускает напряжение, которое душило меня очень долгое время.

На глазах выступают слезы.

Я не знаю, куда мне ехать, куда уйти. Но я больше не могу оставаться в том доме.

Делаю глубокий вдох, потом выдох. Не хочу плакать. Не могу больше.

Я не знаю, куда мне идти, к кому поехать. Я знаю, что теперь нет того места на планете, где бы я была хоть кому-то нужна. Нет такого места, где бы я могла получить хотя бы капельку поддержки.

Глядя в лобовое окно, я в который раз почувствовала себя одинокой.

Очень хочется повернуть руль и съездить к маме. Положить голову ей на колени, почувствовать мягкие прикосновения любящей руки. Почувствовать заботу и поддержку.

Вот только мама меня не помнит. Да и не могу я сейчас к ней ехать. Не в таком состоянии.

Наверное, где-то в глубине души я надеюсь, что, приехав, увижу каплю узнавания в столь любимых глазах, но… но даже если это чудо произойдет, она сразу поймет, что у меня в жизни что-то не так.

Она точно будет переживать, нервничать, а ей нельзя волноваться. Я до безумия боюсь, что из-за стресса ей станет еще хуже…

Чтобы хоть немного прийти в себя, отвлечься и забыть ужас последних дней, я решаю просто покататься по городу.

Выруливая с обочины, еду хоть куда-нибудь. Останавливаюсь на видовой площадке, потом у реки, где просто сижу в машине и смотрю на водную гладь.

В голове бьется мысль о моем будущем.

Как не сойти с ума?

Сидя в подвале, я чувствовала настоящий, дикий, первобытный ужас. Я боялась любого шороха, любого звука. Мне было холодно и сыро.