Рина Лесникова – Роа и тигр (СИ) (страница 45)

И Полина кинулась туда, где ей давно пора было бы оказаться. Поскользнулась на вечерней росе и последние несколько шагов проехала на коленях, слегка содрав с них кожу. Даже зашипела от досады. Взрослая, замужняя ведьма, а коленки содрала, как в детстве. Она оглянулась на проделанный путь. Уверенно поднимались смятые стебли, а там, где капли крови попали на землю и траву, осторожно пробивались новые ростки. Скрученные, как жжёное куриное пёрышко, молодые побеги роа. Ведьмина трава. Знак? Пожалуй, стоит задержаться. Очень быстро побеги превратились в светло-зелёные перистые листья. Глупо было надеяться, что в конце осени расцветёт цветок, да и нужно иметь совесть, один у неё уже есть. А вот сорвать несколько листьев и сплести из них венок можно. Ни у одной из ведьм круга она не видела такой. Но и одинаковых венков не было! Значит, можно сплести венок из листьев роа, и это будет только её венок.

Плетение не заняло много времени, и вот уже Лина примеряла новую одёжку. Она даже хихикнула – венок на данный момент был, действительно, её единственной одеждой. И вдруг, когда разлапистое украшение заняло положенное место, она поняла, что уже не нагая, как всего мгновение назад. Простого кроя длинная холщовая рубаха и холщовые же ботиночки на кожаной подошве сразу же придали уверенности. Вот уж точно, голым себя уверенно чувствует только младенец. Хотя… нет, не будем сейчас думать об этом, Норта всё равно рядом нет. А, поэтому, поспешим к нему.

Напоследок Лина огляделась. Поляна заметно изменилась. На её идеально-изумрудной глади, кроме кустиков роа, сейчас цвели цветы. Всё те же ромашки, одуванчики, незабудки, а ещё васильки и горицвет, рядом с которым жёлтые лютики соперничали с ярко-оранжевым кустом весенних жарков. На поляне перед восхищённой ведьмой буйствовали одновременно все краски весны, лета и осени. Цвели те цветы, что раньше она заметила в венках ведьм из круга. Только в зачарованном лесу на ведьминой поляне они могли соседствовать рядом друг с другом.

– Спасибо, – восхищённо прошептала Полина и смело направилась вперёд по открывшейся в зарослях тропке.

Тропка вывела к весело журчащему ручейку, и идти стало гораздо веселее. Полина даже запела, чего не делала с самого давнего детства, но слова так хорошо ложились на музыку ручья, что не петь было невозможно. О чём была песня? О том, что она любит и любима, о том, что её ждёт дома её мужчина, а ещё – о счастье. Так, сочиняя одну песню на двоих, ручей и ведьма добрались до озера. Того самого, потерянного.

– Спасибо, – крикнула Лина своему попутчику-ручейку и подошла к берегу.

Над водой поднимался тёплый пар. Приглашает искупаться? Почему бы и нет. И девушка, сняв рубашку и ботиночки, шагнула в воду. Да, времён года, по-видимому, для этого озера не было так же, как и для ведьминой поляны. Уходила усталость, навалившаяся после ночи без сна, хотелось смеяться. Очень хотелось смеяться. И Лина начала потихоньку хихикать, потом смех становился всё громче.

– А ну, кыш из моего озера, глупая ведьма! Перепугаешь мне всех рыбок! – из-за подтопленной коряги к ней приближался одутловатый мужичок с жиденькими зелёными водорослями вместо волос.

– Ой, дедушка водяной! Какой же вы хорошенький! – пугаться благообразного старичка совсем не хотелось. Хотелось любить его и весь мир.

– Скажешь тоже, хорошенький, – водяной даже потупился. Странно было наблюдать румянец, пробивающийся на зеленоватом лице. – Не хорошенький я. Злой я, понятно?!

– Ну да, – легкомысленно кивнула Полина.

– Это ты, что ли, подружкой нашего лешего будешь? – спросил суровый хозяин озера.

– Дедушка леший считает меня своей подругой? – девушка даже попробовала захлопать в ладоши, жаль, что находясь на глубине, это делать было сложно.

– Считает, считает. Вот и иди к нему, к лешему, – продолжал ворчать водяной. – А то, ишь, и так энергией ведьмовской переполнена, и ещё в озеро полезла. Остаться навсегда здесь хочешь? – вкрадчиво спросил он.

– Ой, что вы, дедушка водяной, меня муж ждёт.

– Вот и иди. К лешему ли, к мужу ли, только иди, девонька, из озера, – проговорив так, водяной скрылся за своей корягой, напоследок обдав Лину волной, которая и вынесла её на отмель.

– Это что же получается? – спросила ведьма у огромной рыбы, непонятно каким образом очутившейся у неё в руках. – Если ведьма переполнится ведьмовской энергией, то она навсегда останется в зачарованном лесу?

– А хоть бы и так, кхе-кхе, – ответила рыбина голосом лешего, – неужто, не по нраву тебе здесь, девонька?

– Шутите всё, дедушка леший, – Полина улыбнулась кряжистому старичку, поджидающему её у берега. – Мне к мужу моему нужно. Как он там без меня будет? Да и я без него никак, – вздохнув, добавила она.

– К мужу, говоришь? К мужу да, нужно, ждёт тебя твой ненаглядный, чай, бесноваться скоро начнёт. А оно нам надо? И отсюда ведь вытащит, знаю я таких. Так и быть, отдавай мою рыбку и беги к мужу своему. Начинаются ваши удачные дни, – загадочно добавил он.

– Спасибо, дедушка леший! – девушка вручила старику призовую рыбину и побежала к открывшейся в лесной чаще тропке.

– Стой, бесстыдница! Платье-то хоть надень!

Полина ойкнула и вернулась к лежащим на берегу рубашке и ботиночкам. Быстро натянула на себя нехитрые одёжки и, ещё раз поблагодарив водяного и лешего, побежала вперёд.

Заканчивался ли зачарованный лес, или виновен в том был предрассветный час, но становилось заметно темнее и холоднее. Хорошо, что тропа лешего не позволяла сбиться с пути. Правда, от холода приходилось спасаться только скоростью. Но вот уже всё заметнее стали кусты и деревья, по правую руку стало светлеть небо. Скоро рассвет. С восходом солнца деревья стали редеть, появлялись большие просветы. Что же дальше? И вдруг. Что это? Впереди замелькала полосатая тень.

– Норт, – глупые слёзы ручьём бежали по щекам.

Ну чего плакать? Всё хорошо. Огромный тигр в несколько прыжков подскочил к Лине, на самом последнем шаге смазанным движением превращаясь в человека в парчовом плаще. Такого родного, такого любимого, такого единственного. В её Норта. Он подхватил жену на руки, крепко-крепко прижал к груди и, не сказав ни слова, закружился с ней между деревьями.

– Норт, как хорошо, что ты меня нашёл. Я так скучала без тебя, любимый!

– Никогда, никогда, никогда больше не отпущу тебя!

Лина развернулась и обхватила мужа обеими ногами.

– А что, ваше сиятельство, – шептала она, задрав голову и подставляя шею и грудь горячим поцелуям, – закон предписывает верховному князю щеголять только в этой дурацкой мантии? Совсем-совсем без одежды?

– Она появляется на мне после обращения. Негоже верховному князю щеголять перед подданными голышом, даже если он обернулся второпях.

– Очень удобная мантия, скажу я вам, с мехом внутри. На ней, наверное, так удобно… лежать, – и Лина поёрзала по животу мужа, стараясь опуститься ниже, туда, где её уже поджидали. А я и не ваша подданная, я ваша жена, передо мной можно и голышом.

– Да? – и Норт, срывая непослушные застёжки, сбросил драгоценное одеяние на землю, мягко укладывая поверх него жену.

***

Герцогиню Гори и её дочь, так и оставшуюся навсегда в облике старшей сестры, нашли только через несколько дней. Исхудавших, в чужом изодранном тряпье, и навсегда лишённых ведьмовской силы. Ведьмин круг не прощает подлости и обмана.

Кортен, лишившийся звания принца, но не переставший быть наследником княжества Рагаст, долго не мог набраться смелости, чтобы сообщить Росинке, что он не смеет делить ложе с женщиной, как две капли воды похожей на жену верховного князя, к тому же, не способной зачать и выносить дитя. Но, к его облегчению, она сама просила его позволения удалиться в храм, для того, чтобы в тиши и уединении предаваться размышлениям и любимому делу. С тех пор, каждый год к самой длинной ночи в году, оттуда в замок Райден и замок Рагаст присылали по яркому гобелену. На одних резвились пухлые карапузы, на других росли диковинные цветы или отражала синее небо зеркальная гладь диковинного озера.

Мать же её, не найдя в себе силы жить дальше, тихо угасала, с каждым днём всё дальше и дальше удаляясь в свой мир грёз, где она была самой могущественной ведьмой. Домочадцы не разубеждали её в этом. Никому уже не могли принести вреда её безобидные фантазии.

ЭПИЛОГ

{девять месяцев спустя}

– Как же так? А вдруг родится доченька? Кто её будет охранять от этих охламонов? Знаю я их! Только и ждут, как бы самую сильную ведьму себе заиметь! Спрятать! И тебя и доченьку спрятать! Так, чтобы никто не нашёл. Вон, как зыркают! – верховный князь беспокойно выглянул в окно. Во дворе тренировались мальчишки – присланные к его двору сыновья ошеконской знати.

– Норт! Малыш ещё не родился, а ты уже женихов отгоняешь! Хорошие же мальчики! – успокаивала княгиня Райден своего мужа, беспокойно бегающего по спальне.

– Хорошие, не буду спорить, родная, – Норт подошёл к полулежащей на подушках жене и, осторожно убрав её руку с живота, приложил к нему своё ухо. – Пнули! Меня, самого верховного князя, только что пнули ногой!

– Ну вот, хоть кто-то осмелился перечить тебе.

– Наина тоже частенько ругает меня по старой памяти, – пожаловался князь.

– Значит, не прав, вот и ругает тебя нянюшка по старой памяти.