Рина Лесникова – Палые листья лета (СИ) (страница 31)

— Мититц, не тяни, — раздался нетерпеливый женский возглас. — Что с эд’Квинти случилось? Он… сильно пострадал?

— Так оно как пострадал. Пострадал, — согласно подтвердил гном. — Но я ж к тому и веду. Свернули мы, значит, лагерь, и выступили обратно, как приказано. Шли, как полагается. Те, кому положено, впереди и по флангам, а кто, чтобы не мешать, те в центре, все по уставу. И вдруг, как откуда бы голос чужой, женский: «Унаочи!» А это ж по-гоблински «Опасность». Пусть гоблинов в нашем отряде нет, но слово распознали почти все. Насторожились. Мы-то, исследователи, что. Наше дело не мешать, а боевики артефакты приготовили, отдали нам вещи громоздкие, что помешать могли, и пошли мы дальше. А опасности-то и не видать! В горах или среди камней я бы что почуял, но не было от камней опасности, это точно. Был бы среди нас гоблин, или хоть ведунья какая, может, на своем, природном плане и рассмотрели бы чего, не зря же тот крик гоблинский был. Лес-то, он совсем близко, не иначе, его жриц дело, весточку передали, и на том спасибо.

— Мититц! — вопль из мученического перешел в угрожающий.

— А потом все и случилось, — резко покончил с философскими рассуждениями степенный рассказчик. — Боевики наши огнем да молниями как давай в пустое место палить. И вот ведь оно как. Летит тот огонек, значит, шипит, громко так шипит, а потом, бац, и замолкает! И как сдувается. Пока наши умники догадались, что место то магию тянет, а они-то его по незнанию напитывали. А потом там в центре мерзость какая-то образовалась, какая — не у меня спрашивайте, я ж из-за боевиков особо и не видел. Ворочался там где-то тот чудик, значит, но пока не нападал. Привыкал, наверное.

— Инуорш*, — послышался чей-то поясняющий голос.

— Да ну, откуда в наших местах взяться этим тварям? Все крупные проходы давно запечатаны. Да, аномальные места, но не настолько же. До Неизведанного Материка нам далеко, — раздались недоверчивые возгласы сразу с нескольких сторон.

— Так или нет, нам он не представился, и взялся откуда — не сообщил, а сразу напал. Да не так напал, что сам напал, а вроде как тоже магией, тянуть ее из магов наших стал! — дождавшись тишины, продолжил Мититц. — И как только самого сильного вычислил. Вот эд’Квинти стоял, распоряжения отдавал, а потом вдруг резко бледнеть начал, как барышня какая благородная. Но то ж эд’Квинти, сами его знаете, может, и благородный, но слабенькой барышней его точно никто не назовет. А он уж и на землю оседать стал. Успел только крикнуть: «Всем отступить! Атаки прекратить. Меня не трогать!» Как есть, умом повредился. Боевики его приказ послушали, огоньки да что там еще заготовили, спрятали. Но, это еще фиер Кордес с ними разбираться будет, уходить-то и не собирались! А сами ж, смотрю, тоже вроде как сбледнули. Я-то не на чудище смотрел, чего мне на него смотреть, вот и заметил, что нехорошо им.

— Мититц, это можешь пропустить, — попытались скрыть ненужные детали те самые боевики.

— Ну уж нет, и я молчать не буду, и сами потом все свои ощущения, вплоть до тех, что под коленками были, фиеру Кордесу расскажете. Отчет должен быть полным, — гном, он и есть гном. Похоже, именно из-за дотошности именно его попросили рассказать о приключениях отряда. Боевики могли расписать сам бой, но упустить что-то важное. Настоящий гном этого не сделает никогда. Пусть и утомит всех отступлениями и мелкими деталями. — Так вот, я и говорю, сил одолеть ту тварь нет, надо уходить. А эд’Квинти-то уже и глаза прикрыл. Чего удумал, бросить его и уходить! Ну, я его на плечо взвалил и пошагал прочь, так и выбрались, значит. Вещи многие, правда, оставить пришлось, но изыскания при нас, в отдельном планшете документики-то важные все лежали, а планшетик завсегда при мне. Отдохнем немного, подробный отчет составим. Да только говорю же, не закончили мы изыскания, какой отчет, так, наметки одни.

Не зря слава о гномьей силушке ходит, ох не зря. Как успела рассмотреть Санайя, лежащий на носилках начальник третьего отряда эд’Квинти был далеко не хрупкого телосложения, а Мититц его вынес на собственных плечах.

Похоже, основной рассказ был закончен. Отдельные эпизоды похождений будут обсуждаться не единожды, но основная мысль ясна: в заповедные места пришло что-то чужое. Чужое и страшное.

Зашумели все сразу. Кто-то стал тут же высказывать предположения. Возник неизбежный спор, с выяснением, с чем же пришлось столкнуться третьему отряду. Стали сравнивать с теми данными, которые были у первого и второго. Второй ничего на своем пути не заметил, а вот первый, который и поднял тревогу, повстречал миитов* — мелких демонических сущностей. Единичные их особи могли пробраться из потустороннего мира в прорехи мироздания. Чаще всего это случалось в таких нестабильных районах, как этот. Еще Неизведанный Материк кишел ими и им подобными. Но иногда встречались эти твари и в обжитых и давно изведанных и спокойных в магическом плане местах. Справиться с миитом магам не сложно. Насторожило отряд Валдора то, что их было около двух десятков сразу. Такого припомнить никто не мог. Теперь еще и инуорш, пусть он и не напал на них в буквальном смысле, и утверждать, что быстрое, почти мгновенное магическое истощение магов — его заслуга, пока не стоит, но уже сам факт его появления был очень неестественным для этих мест.

Похоже, в округе творится что-то зловещее. Открылся проход в потусторонний мир? Санайя так мало знала об этом. Незачем купеческой дочери было интересоваться подобными полумифическими байками. И вот она оказалась совсем рядом с одним из мифов. Надо признать, довольно страшных.

А ведь тетушка Лачи говорила что-то подобное. Вспомнить бы, что. Лес обидели? Нехорошие дела творятся? Уж не про это ли она говорила? Еще и предупреждение на гоблинском, услышанное отрядом эд’Квинти. Нужно обязательно поделиться этим. Но с кем? С Мититцем? Валдором? А они все равно отправят к эд'Пинкрону. Как же тяжело с ним разговаривать. Но и утаивать эту информацию нельзя. Это может помочь. Придется идти к нему.

Трусливая мыслишка, что начальник базы сейчас плотно занят с бессознательным эд’Квинти, приятно успокоила. Не сейчас. Чуть позже наберется храбрости и обязательно поговорит. Санайя незаметно для всех вернулась в кабинет. Сейчас пора заняться делом. Тем делом, на которое способна — разбирать заброшенные отчеты.

***

Приходил ли начальник базы на ужин, или же нет, выяснить не удалось. До самой темноты Санайя крутилась подле террасы, желая переговорить с ним наедине. Но то ли фиер эд'Пинкрон был слишком занят, то ли искусно избегал встречи, что было весьма вероятно, но задумка не удалась. А ведь даже перешагнула через гордость, заглянула в комнату, где они с Валдором и Молотом продолжали колдовать над пострадавшим и, ужасно смущаясь, сообщила, что им нужно переговорить.

— Потом! — вот и весь разговор.

Да что он о себе думает! Уж не решил ли, что Санайя собралась выяснять отношения? Да нужен он ей! Мало ли что сказали, что муж. Да какой он муж! Да такого негодяя никто в здравом уме в мужья не захочет брать!

От вспыхнувшего справедливого негодования даже кровь быстрее побежала по венам. И стала горячее. Да, точно горячее. Еще не огонь, но определенный дискомфорт доставляет. Нужно срочно успокоиться. Ей нужно прижаться к дереву. К любому. А то уже и трясти начало. Такого раньше не было. Санайя представила, как от ее жадных прикосновений желтеют одно за другим деревья внутри магического ограждения. Только этих загадок не хватало их команде. Если личную проблему можно решить самой, значит, нужно решить ее самой. Позвать Дениз? Но зачем? Как выяснилось вчера, периметр, в отличие от Санайи, ее не пропускает. Ждать? Только привлекать внимание. Решено. Лучше отправиться одной. Тем более, подруга так удачно занята с коллегами на полигоне, не нужно ее отвлекать.

Привычное платье было заменено на темные брюки и блузку, обувь предусмотрительно спрятана под кроватью, можно уходить.

Удача явно была на стороне Санайи, она никого не встретила ни в доме, ни по дороге к Лесу. Периметр опять был преодолен без проблем. Если бы Дениз не уверяла, что лично принимала участие в его укреплении, можно было бы решить, что никакого ограничения нет. Впрочем, не жаловаться же теперь на эту особенность. Хотя, мелькнула запоздалая здравая мысль, предупредить стоит. Вдруг, еще кто-либо, не столь дружелюбный сможет проделать то же самое.

Лес. Как же здесь хорошо. Как приятно холодит босые ноги трава. Нужно отойти немного вглубь, чтобы пожелтевшие деревья не привлекли ничьего внимания. Перед Лесом, конечно, совестно и неудобно, что забирает у его обитателей силу, но постарается не увлекаться. Ей это очень нужно.

Кажется, отошла достаточно далеко. Вот и огромное дерево. Можно прижиматься. Как же хочется замереть так навечно, слиться с его могучим стволом, стать одной из них. Получится? Кто его знает, а пока надо перейти к другому, снять рубашку и повторить еще раз. Все равно никто не видит. Да, так еще лучше. Главное, не увлекаться, и вовремя переходить от дерева к дереву.

Шум. Откуда. В голове? Но голова вроде бы пришла в норму. Вода. Тот самый водопад? Похоже. Отблески почти полной луны лениво отражались в падающих струях. Это что же, Санайя зашла так далеко? Или у Леса свои дороги?