Рина Лесникова – Палые листья лета (СИ) (страница 11)

***

Сколько проплакала на плече подруги Санайя, неизвестно. Теплое нутро магомобиля, ранний вчерашний подъем, бессонная ночь и последующие переживания сделали свое дело: она заснула.

Разбудил ее излишне оптимистичный голос:

— Есть будешь, соня?

— А? Что? — с трудом открыв опухшие от сна и слез глаза, Санайя закрутила головой.

— Я проголодалась и готова целиком съесть вон то чудище, — Дениз указала на вывеску, на которой нечто аляповатое пыжилось изображать кабанчика, ибо надпись под этой картиной сообщала, что заведение, около которого сейчас остановился их магомобиль, бесхитростно называлось «Свирепый вепрь».

Желудок ворчливо напомнил, что возможно, человек и может месяц прожить без пищи, но он сам с таким заявлением категорически не согласен, и столько не продержится.

— Я тебе помогу с ним покончить! — хрипло отозвалась Санайя и уже было собралась выбраться из салона.

— Кхм, кхм, — предупредительный кашель и оценивающий взгляд на ее одеяние охладили первый порыв.

— Мое платье, — мятая, со следами зелени сорочка была критически осмотрена и признана неподходящей даже для такого непритязательного заведения, каковым являлась таверна «Свирепый вепрь», даже в комплекте с носками и кофтой Дениз.

— Подожди меня, я быстро сбегаю и возьму что-нибудь, чтобы мы могли перекусить прямо здесь! — Дениз, успокаивающе пожав подруге руку, выскользнула из машины и скрылась за скрипучими массивными дверьми.

Пробыла в таверне она совсем недолго. Санайя даже не успела окунуться в пучину мрачных мыслей, как подруга уже вернулась с огромным пакетом, распространяющим одуряющие запахи. Жареная курочка. Только бы не съесть ее вместе с костями. Хорошо, что совсем рядом крутилась пегая лохматая собака с висящими почти до земли сосцами. Совесть не позволит оставить кормящую мать без ее доли. Так и быть, собачка, все косточки будут твои.

Некоторое время тишина в салоне перемежалась только хрустом свежих овощей, звуками жевания и тихими возгласами удовольствия. Лишь после того, как с половиною содержимого пакета было покончено, подруги переглянулись и, честно отдав косточки терпеливо поджидавшей собачке, откинулись на спинку диванчика.

— Уф, много ли нужно человеку для счастья! — Санайя и не поняла, что это сказала она сама.

— А я что говорю! Пока человек жив, все поправимо, и очень многое — в лучшую сторону, — в голосе Дениз не было обычного для нее сарказма.

Магичка порылась в своем рюкзачке и вытащила из него пухлый недвусмысленно звякнувший кошель.

— Сейчас найдем какую-нибудь лавочку, купим тебе одежду, и жизнь наполовину наладится!

Наполовину. Санайя горько улыбнулась. Подруге еще только предстояло узнать, насколько вся ее жизнь разрушена. Просто вдребезги. Начать сразу жаловаться? Это подождет. Пока же есть более насущный вопрос.

— Откуда у тебя эти деньги?

— Иера Эмильена дала, — Дениз невозмутимо пожала плечами и, словно предугадав последующие возражения, уперла в ее грудь указательный палец и решительно заявила: — И не вздумай отказываться! Даже поступив с тобою так… нехорошо, — весьма корректное слово для всегда резкой подруги, — они остаются твоими родителями и обязаны, по мере возможности конечно, тебя обеспечивать.

Санайя глубоко вдохнула и медленно выдохнула. Она никогда не одерживала верх в подобных спорах. Вряд ли это получится теперь. Да и есть в словах Дениз немалая доля разумного, а потому пришлось покорно согласиться.

После того, как насытившийся в той же таверне водитель занял свое место, ему было велено медленно ехать по улочкам городка и остановиться у первой же более или менее приличной на вид лавки женского одежды.

Договорились, что за одеждой пойдет одна Дениз. Нечего нервировать добропорядочных жителей мелкого городка неподобающим видом, давая им пищу для пересудов не меньше, чем на месяц.

Магичка критически осмотрела подругу, желая поточнее запомнить ее размер, и вдруг замерла.

— Санька, — так Санайю она называла только в крайних случаях, — твои глаза…

— Что не так с моими глазами? Красные и опухли? Ничего удивительного, столько прорыдать на твоем плече.

— Думаешь, от слез? Хотелось бы верить, — а ведь Дениз и правда показалась озадаченной. — Ну, я пойду? — для чего-то спросила разрешения она, прежде чем выйти из магомобиля, остановившегося на площадке перед небольшой лавкой женской одежды.

— Иди. И зеркало купи! — Санайе и самой захотелось посмотреть, что же такого необычного нашла в ее глазах подруга.

В лавке Дениз пробыла совсем недолго. Магичка не любила хождения по магазинам. Она бросила на сиденье несколько свертков и гордо сообщила:

— Вот! Думаю, должно подойти. Туфли меряла по себе, знаю, что твоя нога чуть больше. Остальное — на глаз.

Чтобы хоть чем-то занять себя, Санайя принялась рассматривать покупки. Комплект белья, тонкие лосины и гольфы вместо чулок, удобная юбка в синюю и зеленую клетку и простая, без изысков, блузка приятного салатового цвета. Шерстяной синий жакет в тон юбке. Туфли мягкой кожи на низком каблучке, пожалуй, были самой дорогой частью принесенного гардероба. Небольшое зеркальце. Ничего лишнего и вычурного. Теперь нужно бы переодеться. Но не при водителе же.

Кривые улочки оставшегося неизвестным городка быстро закончились. Магомобиль вырвался на простор загородной трассы. Мелкие деревушки с зеленеющими подле них полями монотонно чередовались с лугами и перелесками. Как должно быть, размерена жизнь в этих краях.

— Не могу больше сидеть в машине! Давай пройдемся, заодно и переоденусь в том лесочке, — Санайя вернула в пакет судорожно сжимаемый до этого жакет и велела водителю остановиться.

Магомобиль замедлился и замер на обочине. Девушки велели водителю отдохнуть, предупредили, что уйдут на полчаса-час в ближайший лесок, и выбрались из машины.

— Ты хотя бы туфли надела, — укорила Дениз подругу, ступившую в придорожную траву босыми ногами.

— Туфли? Да-да, конечно. Только я пройду немного так, хорошо?

— Хорошо, — магичка пожала плечами. Мало ли какие странности могут проявиться у человека, испытавшего тяжелое потрясение. Тем более, если вся его жизнь до этого была тиха и размеренна.

Так они и шли: впереди Санайя, она изредка наклонялась и проводила ладонью по верхушкам зеленой травы и ласковым головкам и бутонам цветов, и, в нескольких шагах позади, все более хмурящаяся Дениз.

— Как же здесь хорошо, Денни. Почему нам удается так редко вырваться на природу? Здесь даже пчелы совсем другие, чем в городе! — Санни развернула вверх пропахшую травой и пыльцой ладонь, на которую тут же уселся толстобрюхий шмель. — А запах? — она глубоко вдохнула. — Знаешь, от него же и грудь может разорваться! Денни, скажи, ты тоже это все чувствуешь, да? Ну что ты так насторожилась? Считаешь, что со мной не все нормально? Что может быть странного в моем желании прикоснуться к цветку? Не к мертвому, который был выращен и срезан в оранжерее под присмотром магов специально для дорогого и бездушного букета, а к вот этому, голубому? Или к этому белому с желтым. Знаешь, я даже названий многих из них не знаю. И название этого дерева не знаю, но все равно прижмусь к нему и постою так немного.

Дениз настороженно наблюдала за не совсем обычным поведением подруги. Как та, отбросив в сторону пакет с вещами, уже обеими ладонями провела по траве, а потом, обхватила руками дерево и, прикрыв глаза, прижалась к нему всем телом и щекой.

Так они постояли какое-то время. Магичка прекрасно знала, когда стоит помолчать. Здесь и дара никакого было не нужно, чтобы понять: в эти минуты на подругу сходит особенная благодать. Хорошо это или плохо? Это есть, и с этим придется мириться.

— Уф, — первая опять заговорила Санайя, — кажется, отлегло. Думала, задохнусь в машине. Так там стало неуютно. А теперь можно и привести себя в приличный вид. У тебя расческа есть?

— Осталась в рюкзачке.

— Денни, да что с тобой? Боишься за мой разум? Не бойся. Все нормально, правда. Я больше не буду плакать. И все-все тебе расскажу. Если ты хочешь, конечно!

— Только попробуй не рассказать! Р-ррр! А сейчас быстро переодевайся!

— Теперь узнаю подруженьку! — Санайя рассмеялась и, вытащив из пакета купленные вещи, стала переодеваться. — Носки и туфли потом надену, ладно? — почему-то виновато сообщила она. — Да ты сама разуйся, проверь, как это здорово!

— И то правда, что я теряю, — еще одна пара туфель и носков оказалась в пакете. Сама Дениз уселась рядом с подругой, опирающейся спиной о ствол дерева и строго распорядилась: — А теперь рассказывай!

— Что, прямо сейчас?

— А когда еще? Или твои слова про то, что ты не вернешься к родителям, были сказаны сгоряча?

— Денни, ты бы вернулась к человеку, который между деньгами и дочерью выбрал деньги?

Магичка лишь презрительно фыркнула, уж кому-кому, а ей такой вопрос задавать даже и не стоило.

— Эх, Санька, опять зловредная невоспитанная Дениз втягивает тебя в очередную авантюру. Ну да мне не привыкать к упрекам твоих родных. Давай, рассказывай, что же с тобой случилось, а потом уже, исходя из фактов, мы составим план. То, что Пинешту тебе ночью не встретился, это я поняла. Что, собственно, и планировалось. Но что же там произошло? Как я поняла, вы и с милым Ричем разминулись? А я ведь сама проследила, чтобы он вошел в Лес. Не мог же он уже после сбежать.