Рина Лесникова – Нестабильная (СИ) (страница 16)

– На сегодня всё, – остановил их мучения мастер. – Идите со своими мечами к столярам, пусть сделают точные деревянные копии. Поначалу будете тренироваться с ними.

Энери и Эйла поблагодарили наставника и отправились в столярную мастерскую.

– Ты странный, – первой начала разговор новая знакомая, когда они покинули плац.

– Это почему же? – уж кому, как не Энери, было знать про свои странности, но никогда не стоило упускать возможности выслушать про них от кого-то ещё. Выслушать и постараться исправить или хотя бы не показывать другим.

– Ты не пробуешь скрыть и не стыдишься того, что совершенно не умеешь владеть оружием, хотя это странно для парня твоего возраста, не пытаешься казаться, м-мм… – Эйла сделала паузу, подбирая слова, – …важнее и значительнее, чем ты есть. Как будто… как будто для тебя это совсем не важно! И… я не чувствую никакого отвращения ко мне!

– Отвращения? Но почему я должен испытывать к тебе отвращение? – молодой маг бросил удивлённый взгляд на собеседницу.

Ладная невысокая фигура. Грудь небольшая, но узкая талия и крепкие бёдра, обтянутые замшевыми лосинами, с лихвой компенсировали этот недостаток. Эйлу даже можно было бы назвать красивой. Если бы не одно но: правая сторона её лица была изуродована. Безобразный широкий шрам извивался от виска через скулу и ухо, пересекал шею и уходил под рубаху.

– Ты же видишь, я уродлива, – словно что-то давно отболевшее, сообщила Эйла. – Именно поэтому парни меня сторонятся. Когда я была маленькой, на наше селение напали неркусы. Папа был в дозоре. Дома оставались мама, два моих старших братика восьми и шести лет и я. Мне тогда не было и четырёх, – девушка смолкла, но потом продолжила: – Братики играли за двором, и их порвали сразу. А меня мама сумела прикрыть. Собой. Неркусы берут не силой, а количеством. Они не смогли вытащить меня из-под… тела мамы. Только подрали. Когда вернулся папа, все были мертвы. И я почти не дышала. Но меня удалось спасти. Папа с тех самых пор ушёл в себя, начал выпивать. Он не смог смириться. И тоже недавно оставил меня. Но мир не без добрых людей, и сержант Гритц – папа служил с ним – добился, чтобы меня взяли сюда. Я была бы рада даже работе на кухне, но… а, ладно, тебе скажу! Понимаешь, после того нападения… – Эйла настороженно огляделась и, лишь убедившись, что их никто не слышит, прошептала: – …у меня обнаружился тёмный дар!

– Но как же так? Тёмный дар должен подвергаться блокировке. Или даже полному уничтожению. Вместе с носителем! И ты вот так, ничего обо мне не зная, говоришь такие вещи?

– Говорю. Тебе почему-то не страшно довериться. Да и про мой дар известно тем, кто обязан про него знать по долгу службы. Видишь ли, Энери, тёмный дар – тоже Дар. А использовать его можно и для зла, и для добра, это зависит только от человека, которому он дан. Если тёмные существуют, значит, мы нужны в этом мире. Вот, я всё сказала, теперь можешь меня прогнать, – Эйла смело глянула в зелёные глаза.

– Знаешь, Эйла, так получилось, что до того момента, как я попал сюда, в той, старой жизни, у меня не было ни настоящих друзей, ни подруг. И я не буду отталкивать от себя тех, кто предлагает дружбу. Я начинаю новую жизнь. И друзей буду выбирать не по красоте платья или лица, а уж тем более не по наличию у них дара. У меня и самого с ним далеко не всё в порядке.

***

После обеда Энери опять отправился на занятия к магистру Конисел. Но, как ни старался, источника огня, огня любви, как называла его магистр, найти в себе не мог. Хуже того, от осознания этого в душе поднимались раздражение и злоба. А они призывали совсем другой огонь.

– Не получается! – пожаловался молодой маг к концу третьего часа бесплодных попыток.

– Энери, ты опять злишься, – укорила его магистр. – Зло не способствует пробуждению любви. Отринь то плохое, что случилось когда-то с тобой, и помни только о хорошем. В памяти каждого человека найдется что-то хорошее. Руки мамы, колыбельная, книга, полевой цветок. Было же что-то хорошее и в твоей жизни?

Ещё два месяца назад принцесса Леонита с уверенностью могла сказать, что в её жизни присутствует только хорошее. А что мог вспомнить нестабильный маг Энери? Что было хорошего в его жизни за последнее время? То, что ему удалось смириться с новой внешностью? То, что магистры Совета оставили ему магию? Или то, что он вовремя выявил подлую натуру маркиза? Можно считать хорошим дорогу, по обочинам которой росли какие-то цветы, но Энери их даже толком не рассмотрел?

– Магистр Конисел, можно я пройду в зал огня?

– Конечно.

Энери поднялся с мягкой шкуры, на которой сидел во время неудачной попытки открыть в себе огонь, и почти бегом покинул зал медитаций. В зале огня он с силой захлопнул за собой тяжёлую металлическую дверь и окинул помещение взглядом. Увы, здесь не было совсем ничего, на чём можно было бы выместить свою ненависть. К чему приложить рвущуюся наружу силу. Тогда виновным был назначен камень-сиденье, что одиноко стоял в углу. На него-то и хлынул поток едва сдерживаемого пламени. Камня огню показалось мало, и он объял весь зал. И сам Энери горел вместе с камнем. Кем он представлял ни в чём не повинный кусок горной породы? Архимагистром? Маркизом? Или своей жизнью? Как бы то ни было, валун горел, и с ним сгорали чувства и непрошеные слёзы, что, вопреки всем законам, бежали по пламенеющим щекам.

Силы иссякли, с ними иссяк и огонь, рвущийся из истерзанной души. Только теперь Энери почувствовал, что в зале очень жарко. Если он сейчас опустится на пол, то получит сильные ожоги. К счастью, у магистра Конисел, похоже, уже был опыт обращения с подобными учениками. Дверь открылась, и невозмутимая преподавательница подхватила едва держащегося на ногах парня.

– Вот такая вот любовь, – бессильно прошептал Энери, позволяя довести себя до мягкого диванчика в зале медитаций.

Магистр подала ученику плед, так как одежда бесследно сгорела, а затем так же молча налила и сунула в руки чашку с горячим отваром.

– Не расценивай произошедшее как что-то ужасное, Энери. Рано или поздно это должно было случиться. Именно потому я и сказала тебе, что двери зала огня всегда открыты. Не держи огонь в себе. Дай ему отпылать. Ведь в нем сгорает твоя ненависть.

– Если бы это было так, магистр Конисел. Если бы это было так, – тоскливо проговорил Энери, рассматривая белоснежное дно своей чашки. – Я и сейчас ничуть не меньше хочу уничтожить того, кто… впрочем, не важно.

– Не важно, значит не важно, – не стала спорить магистр, – я лишь хочу сказать тебе приятную вещь. Ты первый, кому удалось оплавить камень, на котором я сижу во время занятий.

– Ну вот, мало того, что сжёг свою одежду, ещё и испортил ваш камень, – покаянно хмыкнул ученик.

– Я сейчас не о том. Камень мне не жалко – попрошу, и доставят другой. Я о том, что для этого хватило силы твоего огня, Энери. Огненный бог Дуарх щедро отметил тебя своей дланью. Но, если твои чувства будет питать только ненависть, дар может превратиться в проклятие. Отпусти прошлое, Энери.

– Да что вы понимаете! – Энери подскочил и хотел выбежать за дверь.

Его остановил предостерегающий и немного насмешливый взгляд собеседницы. Только сейчас молодой маг осознал, что всю его одежду составляет клетчатый шерстяной плед.

– Что же делать? – растерянно спросил он, мигом теряя весь свой пыл.

– Случаи порчи одежды в стенах этого корпуса нередки, а потому у нас всегда имеется запас форменной одежды стражей. Но учти, её стоимость вычтут из твоего денежного довольствия, – и магистр Конисел открыла дверь в гардеробную, где ровными рядами висели брюки и рубахи, в каких ходило большинство стражей. – В следующий раз перед тем, как зайти в зал огня, можешь оставлять куртку и брюки здесь, – и она показала, где находится небольшая раздевалка.

Энери быстро выбрал себе подходящий по размеру комплект, переоделся и, скомкано попрощавшись, покинул учебный корпус.

– Что же ты скрываешь, маленький, но грозный Энери Роува? – спросила сама у себя магистр. – Краснеешь от малейшего бранного слова и совсем не постеснялся предстать перед женщиной обнажённым.

***

Сразу после ужина к Энери подошли Эйла и Лиэрда, с которой он познакомился вчера до пробежки. Первой разговор начала более бойкая Лиэрда.

– Привет, у тебя есть планы на вечер? – спросила она, когда все трое присели на скамье под развесистой старой грушей.

Вообще-то, Энери хотел ополоснуться, пока душевые свободны, и завалиться отдыхать. Всё же выброс огня его изрядно вымотал и морально, и физически. Усталость даже радовала – оказалось, она может быть не только врагом, но и другом. Однако в то же время Энери терзали сомнения: а сможет ли он сразу уснуть? Если нет, то ненужные думы и разъедающее душу самокопание будут ему обеспечены.

– Энери, ну что же ты молчишь! – Лиэрда даже принялась теребить парня за рукав.

Вот ещё одна дурная привычка из прошлого. Не нужно считать, что весь мир вертится только вокруг тебя и окружающие будут часами ждать, пока ты соизволишь обратить на них внимание и ответить.

– Что? Планы на вечер? Нет у меня никаких планов. Собирался отдохнуть, – и Энери позволил себе редкую в последнее время улыбку.

– Отдохнуть? Жаль. Мы хотели пригласить тебя в наш клуб. Вернее, тебя и твоего напарника – Сарта. А то он со своим Досом совсем забыл про меня! – Лиэрда капризно поджала губки.