Рина Лесникова – Когда уйдёт последняя ведьма (страница 9)

– Леди Шарлотта, к вам гостья.

– Я никого не жду, – голос, как голос. Не старческий и не капризный.

– Леди уверяет, что по приглашению. Приглашению работать компаньонкой.

– Ещё одна. Что ж они такие настойчивые-то! – в женском голосе послышалось недовольство. – Гилберт, тебе ли не знать, я прекрасно обхожусь без компаньонки! И зачем только Григор заставляет повторять эти объявления. Ох уж эти условности. И ведь добралась же! Ладно уж, если добралась, пусть переночует, скажем… в красной комнате. Наутро сама сбежит.

– Я провёл её до ваших покоев обычной гостевой дорогой, не испугалась. И потом, леди Шарлотта, она нас видит! И Кронга видела, и меня, и до замка сама добралась.

– Видит? Вот как? Это ещё ни о чём не говорит, вас видят все, кто видел смерть. Так и быть, веди её ко мне, посмотрю. Всё равно скучаю.

Дверь распахнулась, и Гилберт – теперь Адель знала и его имя – предложил пройти в комнату. И опять в комнате не было ничего устрашающего или необычного. Кровать под тяжёлым бархатным балдахином, туалетный столик, ещё один камин, возле него – пара уютных кресел, в одном из которых и сидела леди, похоже она любила тепло. Закрытый шкаф, скорее всего плательный. Немного выбивался из общей обстановки стеллаж с книгами. Как правило, в спальне книги не держали. В замке нет библиотеки, или хозяйка желала иметь часть книг под рукой? Так ли это важно. Сейчас куда важнее произвести благоприятное впечатление и убедить старушку, что Адель, как никто другой, подходит для места компаньонки.

Присела в вежливом книксене. Поднялась, ожидая, когда леди Шарлотта начнёт разговор. Та же молча рассматривала незваную гостью. Какой у неё пронзительный взгляд! Как будто видела всё, включая зачерствевший пирожок, съеденный девушкой на завтрак.

Что ж, если рассматривают её, значит, и самой можно рассмотреть будущую работодательницу. Женщина как женщина. Уже не молодая, но и не старая, как показалось на первый взгляд. Да, постарше матушки Адель, но точно моложе няни. Тёмно-синее строгое платье, волосы спрятаны под чепец, потому их цвет не определить, но судя по почти чёрным глазам, должны быть тёмные, так чаще всего бывает. Или седые. На коленях лежит книга в кожаной обложке. Старая и дорогая, это можно определить сразу. Название книги не видать, но понятно, что фолиант необычный. По магии? Очень даже может быть.

– Хм. Хм-хм-хм. За плечами смерть. На плечах – грязный приворот. Ничего-то в этом мире не меняется. Люди все те же засранцы и сволочи. Как тебя зовут, дитя? – прервала тишину пожилая леди.

Засранцы и сволочи? Хотелось бы верить, что сказано это не в отношении самой Адель. Вроде бы ещё не заслужила.

– Линда Тарин, – ответила Адель и присела в лёгком книксене. Мученический вздох удалось подавить. И эта оказалась не в себе. Ещё и выражения употребляет такие, за которые нянюшка отругала бы и шлёпнула по губам.

– Не надо мне врать! – разозлилась леди Шарлотта. – Иначе немедленно окажешься за воротами!

Адель поверила. Не словам, голосу поверила. Похоже, несмотря на сумасшествие, эта леди умеет командовать лучше самой няни Таи.

– Аделинда Дарингем, – поспешно ответила. А что ещё оставалось, с такими людьми лучше не спорить, вдруг хозяйка замка не просто сумасшедшая, но ещё и буйная. Здесь и помощи ждать не от кого.

– Аделинда Дарингем. А я – леди Шарлотта, – назвала своё имя леди Шарлотта, случайно или же нет упустив имя рода. – Что ж, Аделинда Дарингем, скрась мой вечер, расскажи свою историю. Про того, кто тебя присушил, почему умирала. Почему из родительского дома сбежала.

– Я… – Адель хотела сказать, что не сбегала, и никто её не присушивал, но вовремя остановилась. Поняла, что ещё одна ложь, и окажется за воротами. Но приворот? Это невозможно! – Грай меня не привораживал. Мы любим друг друга!

– Ну да, любите, – хмыкнула дотошная леди. – То-то ты здесь, а он неизвестно где. Или известно?

– Грай, он… Ему пришлось уехать по делу!

– Куда? – леди Шарлотта прищурилась.

– Я… не знаю. Мы расстались внезапно. Ему пришлось уехать. Но он обязательно вернётся!

– Не знает она. Тогда рассказывай, что знаешь!

И Адель принялась рассказывать. Почему? На этот вопрос не могла бы ответить и сама. Вспомнила, что если сумасшедшим не перечить, они вполне себе милые люди? Наверное. Рассказала про всё. Про то, что отец решил выдать её замуж за графа Торена, про то, как познакомились с Граем, как меж ними сразу же вспыхнула необыкновенная любовь. Такая, ради которой готова на всё. Она и пошла на всё, ведь после этого отцу пришлось бы согласиться на этот брак. Что было потом? Адель плохо помнит. Вроде бы собрались бежать с Граем, но что-то случилось, и она упала в реку. Как рассказали, вытащили её какие-то бродяги. А потом, потом Грай пропал.

Выслушав сбивчивый рассказ, леди Шарлотта поднялась и, указав на второе кресло, резко приказала:

– Сядь!

Перечить Адель не стала, она уже давно держалась на чистом упрямстве. Про себя подумала, что можно было бы и раньше предложить присесть. Или вообще выделить комнату, пусть даже и красную, дать что-нибудь съесть и оставить в покое хотя бы до утра. Разговоры можно и утром вести.

К сожалению, у хозяйки замка было совсем другое мнение. Она подошла к девушке и положила ладонь ей на лоб. Проверяет, нет ли жара? Надо бы сказать, что нет, но язык не слушается. И веки опустились сами собой. Сон или явь? Адель, как наяву, видит тот приём, где познакомилась с Граем, поданный им стакан лимонада, вновь отметился его странный вкус. Любимые глаза. Их первый поцелуй. Грай в библиотеке, просматривающий их фамильные книги. Встреча в гроте, ещё один стакан лимонада. И страсть, затмившая благоразумие. Дальше всё, как в тумане. Нет, вот прояснилось. Грай помогает выйти из кареты, ведёт к мосту, говорит ужасные слова, что Адель ему не подходит, а потом наклоняется и перебрасывает её через перила.

Какой тут сон! Адель подскочила с кресла и возмущённо уставилась на леди Шарлотту.

– Это неправда! Грай не такой!

– Приворот будем снимать? – деловито поинтересовалась хозяйка замка, не обращая внимание на возмущение. – Или пусть всё так и остаётся? Правда, должна тебя предупредить, в этом случае ты проживёшь не более полугода. Тоска по предмету навязанной страсти сожжёт тебя. Если твой кавалер, конечно, не заявится и не заберёт тебя к себе. Но знай, вдали от него у тебя в любом случае те же полгода. Сама-то веришь, что он к тебе вернётся после всего, что сделал? Не буду тебя жалеть, скажу, как есть, ему нужна была магическая сила, которую мог бы получить, если бы у вас и правда была любовь, а не эта… имитация. Не вышло. Мало того, что сволочь, так ещё и болван. Это ж надо додуматься, пытаться заменить настоящую любовь приворотом!

– Это не может быть правдой. Привороты запрещены! – Адель до боли прижала пальцы к вискам, словно желая выдавить из головы воспоминание, где Грай перебрасывает её через перила моста. Воспоминания уходить не хотели. Ещё и его слова. Он ведь правда это сказал! Теперь это забыть не удастся.

– Эх, девочка, чего только на этом свете не бывает, – неужели в голосе леди Шарлотты послышалась тоска? Наверняка показалось, потому что продолжила она вполне обыденно: – Ну так что, приворот будем снимать?

– Прямо сейчас?

– А что тянуть? На голодный желудок должно легче пойти. И так уже времени много прошло. Чем дальше, тем сложнее выходит вся та дрянь. А он ещё и два раза тебя опоил.

– Это неправда, я всё равно не верю, – больше для себя, чем для собеседницы прошептала Адель.

– Если неправда, то и переживать не о чем. Зелье просто не подействует. Ну, если только немного расслабит кишечник, так это всегда полезно, – не стала спорить пожилая леди и подошла к шкафу, который Адель ранее приняла за плательный.

За тяжёлой дверцей находились вовсе не платья, а полки и ящички. Хозяйка замка погремела пузырьками, что-то проворчала себе под нос, удовлетворённо хмыкнула и достала несколько разновеликих фиалов: стеклянных, глиняных и даже каменных. Открыла каждый, понюхала, заменила несколько, после чего капнула из каждого в фарфоровую чашу, нашёптывая что-то себе под нос. Перемешала. Робкий поначалу дымок постепенно приобретал жутковатый болотный цвет и соответствующий ядрёный запах. Ещё сильнее закружилась голова. Или это от голода? Сейчас точно стошнит, и уже не важно от чего. Нет, месяц здесь Адель не выдержит, нужно бежать прямо сейчас!

Словно догадавшись о намерении жертвы, Гилберт встал сзади и надавил ей на плечи, прижимая к креслу. Какие тяжёлые у него руки. Не вырваться.

– Пей! – леди Шарлотта поднесла к губам гостьи стакан, в который перелила подозрительно булькающее зелье отвратительного буро-зелёного цвета. Хочет отравить?

– Нет! – Адель сжала зубы и отчаянно затрясла головой.

– Тон, Дон! – позвала ещё кого-то старая ведьма. Ведьма, а кто же ещё, даже волосы распустила. Чёрные, как и предполагала Адель.

Рядом появились два мохнатых карлика. Один из них зажал нос девушки, другой, подхватив стакан, ловко вылил его содержимое в рот жертвы. Всё же отравили.

Адель ещё слышала, как хозяйка этого сумасшедшего дома велела кому-то принести таз и много воды, потом начался кошмар, в котором бред был неотличим от яви. В перерывах между рвотными спазмами ей виделось, что мохнатые Тон и Дон меняли перед ней таз, какие-то привидения разной степени прозрачности кружили по комнате и заунывно подпевали леди Шарлотте, тянущей мотив, от которого сводило зубы и несчастный желудок, покорно исторгающий из себя потреблённую отраву и жалкие остатки скудного завтрака. Потом, когда Адель лишилась последних сил и была уже не способна не только поднять голову, но и выдавить из себя хоть каплю ещё чего-то, включая жёлчь, её куда-то понесли. В склеп или на кладбище? Не важно. Главное, чтобы оставили в покое, она уже и умереть согласна. Ведь уже почти умерла один раз, оказывается, не так это и страшно. Особенно, когда осознала, какая же она была дура. Жаль, что отомстить лорду Дюрану уже не получится. Или получится? Вот станет привидением, как эти милые создания, что так прекрасно поют колыбельную, и отомстит. Кажется, с неё сняли платье и надели сорочку. Это правильно, привидениям положено разгуливать в сорочках. На этой мысли разум отключился.