Рина Лесникова – Дождь до конца осени (СИ) (страница 49)

– Что ты знаешь об эльфах! Мне, как каждой истинной эльфийке досталась материнская внешность. Кто же виноват, что отец спутался с жалкой человечкой.

Что? Лиэла эд'Скьюзи – полуэльфийка? Похоже, не лжёт. Но при чём здесь Тан?

– Хочешь сказать, что твой отец эльф? – Лесса окончательно перешла на ты. Во-первых, это дополнительно злило её неуравновешенную собеседницу, а во-вторых, та ведь тоже не старалась проявлять уважение.

– Да, мой папочка самый настоящий эльф!

Похоже, бедняжка так долго держала этот секрет в себе, что сейчас была готова выложить его первой встречной. А ещё весьма вероятно, что эту первую встречную не собирались оставлять в живых.

Лицо Лиэлы пошло некрасивыми красными пятнами. Как же просто вывести её из себя. Нужно продолжать в том же духе. Морально выведенный из строя противник – слабый противник. А то, что это дамочка противник, и пока ещё не слабый, можно не сомневаться. Смогла же она организовать кражу артефакта. Да-да, теперь можно не сомневаться, что начало этой истории положила именно Лиэла эд'Скьюзи, бывшая актриса и, как она сама уверяет, полуэльфика. Обижена на своих заносчивых родичей? Несомненно.

Силы после экстремального перемещения медленно, но возвращались. Хочет дама поговорить и похвастать своими эльфийскими корнями? Прекрасно. Лессе это только на руку. Узнает много нового, а ещё хоть немного восстановится и придумает какой-нибудь путь спасения. Ведь должен же он быть, этот путь. Нужно только отыскать его. А пока нужно продолжать эту безумную беседу.

– Твой отец настоящий эльф? Врёшь!

Ой, кажется, переусердствовала, как бы не убили прямо сейчас.

– Я вру?! Да как ты смеешь!

Сейчас задохнётся от возмущения. Как бы хорошо было. Не задохнулась. Жаль. Лиэла эд'Скьюзи взяла себя в руки и продолжила:

– Я эльфийка! Эльфийка, ясно тебе! Артефакт признал меня! Вместе с моим истинным мужем мы сможем им управлять! Если эти гордячки не хотят признавать нас, полукровок, мы создадим новую расу! И выжившие будут нашими рабами! И даже гордые эльфы придут к нам на поклон! Они ничто без моего артефакта! Просто вымрут.

– О-о-о, – озадаченно протянула Лесса, – какие планы. Но, позволь узнать, кто же твой муж? Уж не то ли женообразное нечто, выряженное в бутафорские эльфийские тряпки, прикрытое дрянной иллюзией, и которое вечно кусала бедняжка Оуви?

– Бедная Оуви. Я её так любила, – Лиэла смахнула из уголка глаза слезинку, долженствующую обозначить любовь. – Она погибла из-за тебя! Ты и за неё ответишь! Это ты виновата во всём!

– Я? – изображать удивление даже не нужно было.

– Да, ты! Всё было рассчитано до мелочей. Собаку старуха принесла Тангриэлю, именно он, лично он, должен был передать её мне! Уже тогда мы провели бы ритуал, и у нас всё бы получилось. А сейчас даже под действием Артефакта Жизни он сопротивляется. И силы для сопротивления он черпает у тебя! Откуда ты только взялась, ничтожная человеческая выскочка!

Значит, Руанель по-эльфийски – Артефакт Жизни. Уже одно название много проясняет. Похоже, и правда, жизнь эльфов каким-то образом завязана именно на нём. Но пока не до этого, нужно продолжать беседу.

– Конечно, Тан сопротивляется. Ведь он любит меня, – Лесса сделала шаг к алтарю, возле которого всё так же безучастно стоял её жених.

– Тебя? Ха-ха-ха, – смех эльфодамы выглядел нарочито-искусственным. – Мало ли кого мужчина использует в своих мужских целях, пока не встретит судьбу, – она взяла Меридита за руку. – Милый, скажи-ка нам, ты меня любишь?

– Да, дорогая, – прозвучал безэмоциональный глухой голос.

– И сделаешь для меня всё?

– Да, дорогая, – даже не повернулся ни к одной из женщин. Стоит и смотрит прямо перед собой.

Это по-прежнему Тан. Её Тан. Только находится под действием зелья, подавляющего волю. Ещё и артефакт этот эльфийский, чтоб ему навеки затеряться в эльфийских лесах!

– Коуф? В той чашке коуфа было что-то помешано, – вспомнила Лесса спешно выпитый Таном напиток в том злополучном кафе.

– В тот раз он опять от меня чуть не ушёл! – зло пожаловалась полуэльфийка. – Но боги на этот раз встали на мою сторону!

– Но ведь Тан не в себе. Зачем тебе нужен такой муж?

– У нас, эльфов, мужчина и не должен быть самостоятельным, я вполне могу всё решить за нас двоих. Жаль, ты не сможешь порадоваться за нас. Впрочем, нет, не жаль, это я так, – немного помолчав и успокоившись, добавила Лиэла.

– Постой! – Лесса даже выставила вперёд руку. – Ты женщина, и должна понять моё женское любопытство. Кто были те люди, у которых Артефакт Жизни находился некоторое время?

– Обычные наёмники, – собеседница презрительно пожала плечами. – Их наняли добыть нужную вещь. Украли в лучшем виде! Глупцы, решили, что могут обмануть меня, высшую! Все получили сполна. И ты получишь. Снимай артефакт!

Снять артефакт? Даже если Лесса лишится разума, ради Тана всё равно сделает это. И она шагнула по направлению к жениху.

– Дура, что ты делаешь! Стой на месте! Я про другой артефакт говорю. Про тот, что связывает тебя и {моего} жениха! Снимай или я… я буду его пытать!

В руках сошедшей с ума дамы появился небольшой серебряный ножичек. Хищное лезвие коснулось щеки мужчины, оставив на ней кровавую полосу. Меридит слегка дёрнулся, но даже не попытался защититься.

– Больно? – прошептала Лиэла. Ещё и облизнулась. До чего же мерзко.

– Да, дорогая.

– Вот видишь, ему больно. Не заставляй его испытывать лишнюю боль, – капризно заявила полуэльфийка.

Шанс у Лессы был. Но он был только один. Если спятившая эльфодама ничего не заподозрит. Если Тан не будет сопротивляться. Если хватит силы. Если, если, если.

– Родовые артефакты активируются только при близком контакте, – уверенно глянув в безумные глаза, заявила Лесса. – Снимаются они точно так же.

– Это что же, ты хочешь, чтобы мой жених тебя прямо здесь?.. – а ведь эта спятившая извращенка вполне может согласиться на подобное зрелище.

– Нет, этого я не хочу. Думаю, достаточно будет поцелуя.

– Целуй, этой малости мне не жалко, – Лиэла снисходительно махнула рукой. – Нет, стой! Сначала я тебя проверю!

Лесса послушно замерла и даже приподняла руки, как при настоящем обыске.

Найденный в кармане юбки кошелёк был тщательно обследован и отброшен в сторону вместе с находящимися в нём монетами.

– Иди, целуй, – презрительно кивнула в сторону Тана Лиэла и добавила: – Я не жадная.

Целовать того, кто покорно замер у алтаря, как приготовленная на заклание жертва, мягко сказать, странно. Как статую. Но это не статуя. Это Тан. Её Тан. Лесса попытается спасти его и злополучный эльфийский артефакт. А там – будь, что будет.

– Тан! – жарко выдохнула в его губы Лесса и прижалась своими губами.

Прикрыть глаза, полностью захватить в плен его рот. Обвить шею руками, ведь мужские руки по-прежнему безвольно висят вдоль тела. Ничего, огня Лессы хватит на двоих. Привычно зарыться пальцами в волосы. Даже хорошо, что любимый не отвечает, а то она бы забыла, ради чего затевался этот поцелуй. Теперь осторожно, словно невзначай, немного передвинуть руку. Ещё чуть-чуть. Коснуться горбинки на носу. Сжать и не прерывать поцелуй.

Время. Оно остановилось или исчезло? Ведь сердце уже совершило много-много ударов, а миг единения, возможно, их последнего единения, длился всего лишь мгновение. Только бы инстинкт самосохранения не заставил Тана оттолкнуть свою сладкую убийцу. Дёрнулся. Сейчас. Сейчас всё случится. Не забыть вдохнуть самой, а то ничего не получится. Вот уже мужское тело тяжелеет. Ещё немного! Ещё вдох.

В самый последний момент крепкие руки обхватили её за талию. Какой же он тяжёлый! Не удержать. В ушах, помимо естественного звона, замирает отчаянный женский визг.

***

Холодная вода моментально привела в чувство. Так усилился дождь?

– С возвращением, молодой хозяин.

Тенгрон? А он-то здесь откуда? Лесса огляделась. Она лежала во всё той же приёмной гостиной Тенгрона, крепко сжимая в объятиях его хозяина.

– Сначала нужно привести его в себя, а потом приветствовать, – укорила Хранителя Лесса.

На бесчувственного Тана была вылита ещё одна щедрая порция холодной воды. Радикально, неприятно, но действенно. Мужчина зашевелился.

– Тан, ты очнулся! Тан, как ты? Ты меня узнаёшь? А Тенгрона? – Лесса хотелось зацеловать жениха, одновременно засыпать его бессмысленными вопросами и – совсем немножечко – побить.

– Да, дорогая, – пробормотал тот, по-прежнему не открывая глаз.

– Тен, – она обратилась к дворецкому, – помоги перенести его на диван.

– Ещё и диван мне намочит! – проворчал Хранитель, но послушно подхватил слабо сопротивляющееся мужское тело и переместил его на один из диванов.

Лесса устроилась рядом и обхватила ладошками холодные кисти.

– Тенгрон, миленький, ты же такой древний. Ты знаешь и можешь всё, – она подняла умоляющий взгляд. – Как нам привести его в себя? И… как снять ЭТО? – она указала на Руанель.

Показалось или нет? Артефакт Жизни как будто сросся с кожей Тана, а камни внутри блях начали едва-едва пульсировать. В такт биения её сердца и – Лесса знала точно – в такт биения сердца Тангриэля. Хорошо это или плохо?

– Это чужая магия, молодая хозяйка, – неужели в интонации Хранителя впервые проскользнули отголоски чувств? Ведь сожаление – это тоже чувство.

– Чужая магия, – словно эхо, повторила Лесса. – Говоришь, чужая? Значит, мы идём к чужакам! Тенгрон, открой нам дверь к Шнурку. Тан, идём к твоим эльфийским родичам!