Рина Лесникова – Девятая печать (СИ) (страница 53)

– Неужели ты сможешь не оправдать ожидания родителей и Макара? – шепнул несносный некромант на ушко. Мысли он, что ли, читает.

У родителей, конечно, хорошо. Но как-то особо остро почувствовалось, что она теперь здесь только гостья. Желанная и долгожданная, но гостья. Пора возвращаться домой. Надо же, вот уже дом Филиппа считает своим домом. Но ведь отныне это так и есть.

Свои дела устроены. Пора выполнять обещание, данное Мирисграттен.

Глава 21

Опасения Нэйты, касающиеся отношения к ней Лилит, не оправдались. Мать Макара вполне спокойно приняла их брак с Филиппом.

– У иингу не приняты длительные отношения между мужчиной и женщиной, – спокойно пояснила она в один из визитов второй мамы её сына. – Только для рождения детей. И возникающие чувства при этом так редки. Верим ли мы в любовь? Да, конечно. Как ваши дети верят в сказочных драконов и молочные реки с кисельными берегами. Потом это проходит. Кто-то даже успевает краем сознания зацепить это светлое чувство. Знаешь, я не жалею, что оно у меня было. Чувство любви к Филиппу, – грустно призналась иингу. – Приняла желаемое за действительное? Или оно мне просто почудилось? Это уже не важно. Я считаю, что оно у меня было. И я его никогда не забуду. Как же глупы наши Старейшины, – горько скривилась она. – Считают самой страшной катастрофой то, что иингу покидает магия. Знаешь, это тщательно скрывается, скрывается от своих же, но всё чаще у иингу рождаются ущербные дети. Дети со слабой магической силой, а то и вовсе без неё. А может, скорбеть нужно не об исчезновении магии, а об исчезновении любви? Куда уходит любовь, ты не знаешь?

Нэйта неопределённо пожала плечами. Придя послушать о порталах, она не ожидала от Лилит таких откровений. Но разве это не важнее технической информации? Портал на Станцию со временем она и сама сможет выстроить, а вот узнать причины столь плачевного состояния когда-то сильной и гордой расы будет познавательно. Родины у них нет, любви у них тоже нет, и магия иссякает. Похоже, совсем скоро у них останется только их гордость. Вернее, гордыня.

Присутствие рядом с их беседкой кого-то третьего Нэйта почувствовала раньше, чем заметила изменения в поведении Лилит. Опять родственнички? Кулаки сжались сами собой. Хотя, для волшбы ладони лучше держать раскрытыми. Ну да ничего, как юная магиня уже не единожды убеждалась, её самые лучшие заклинания получались интуитивно. Бояться того, кто достоин лишь жалости? Уже не получится.

На этот раз к ним пожаловал совсем другой мужчина, не Пеленгорин, переправивший их тогда на Станцию. Пожалуй, Нэйта начинает отличать людей от иингу. Глаза. Тех выдают глаза. Полные превосходства, презрения и, если знать, что икать в том взгляде, беспросветной тоски.

– Лиисграттен, у тебя гостья? – начал он сухим ничего не выражающим голосом.

– Да, Старейшина Торатгорин, – покорно ответила Лилит.

– Рассказываешь ей о нашей жизни? Правильно, ко-иингу должны знать историю своих предков. Иди, милая, – он снисходительно махнул кистью в сторону выхода из беседки, – я сам продолжу твой рассказ.

И опять та же покорность со стороны молодой иингу. Лилит послушно встала и вышла, даже не простившись.

– Пусть отдохнёт бедняжка. А я, как и обещал, расскажу тебе о твоих предках.

Если сейчас начнёт петь оды величию и могуществу иингу, Нэйта не сдержится, несмотря на то, что мужчина выглядит намного старше её самой. Было ли ей страшно? Нисколько. Хотя, нет, где-то на задворках сознания бился отчаянный червячок страха. Страха за себя? Это как сказать. Как ни странно, но Нэйта боялась своего ощущения всемогущества. Она чувствовала, что сможет в любой момент исчезнуть со Станции иингу, если её опять перенесут туда, чувствовала, что сможет оградить себя непробиваемыми щитами. А ещё с особым ужасом вспомнилась та превращённая в мелкую пыль ветка. Ведь так можно сделать и с живым существом? Не с этого ли ощущения начинали своё падение иингу? Всемогущество, вседозволенность и, как следствие, основанная на этом непомерная гордыня.

– Ты умело защищаешь свои мысли, маленькая ко-иингу, – не дождавшись ответа, вновь заговорил Старейшина Торатгорин, – но ещё не научилась прятать их отражение в своих глазах. Чего только не расскажут глаза умеющему видеть. Хочешь научиться строить порталы? Я научу тебя! Я могу научить тебя всему. Всему, что знаю сам! Жалким людишкам и не снились те пласты знаний, которые доступны иингу. Знаний о магии, техники. Да даже хотя бы скрывать свои чувства! Вижу, не боишься меня. Мало того, не просто не боишься, а презираешь, – он скривился, а потом прикрикнул: – И не смей меня жалеть! Мне не нужна твоя жалость! Я – из тех, кто смог обойти проклятие! Я могу жить как на Станции, так и на Планете!

– И что, вы счастливы? – впервые подала голос Нэйта.

– Счастье – эфемерная субстанция, – Старейшина позволил себе тщательно отмеренную кривую усмешку.

– Как и жалость, которую вы не приемлете, как любовь, которой вы лишены, как и гордыня, которая вскоре вас погубит, – Нэйта смело смотрела в жуткие омуты глаз собеседника. А ведь совсем недавно подобные пугали её до онемения.

– Именно так, – согласился иингу и только сейчас сел на скамеечку. Не рядом с Нэйтой, но и не напротив её. Чтобы не могла видеть его лицо? Вполне возможно. Наверное, трудно удерживать беспристрастную маску, когда говоришь о наболевшем. Но ведь если это так, значит, этот мужчина только хочет казаться бесчувственным големом? Значит, где-то, под коркой брони и щитов существует душа? Одинокая и несчастная в своей темнице без окон и дверей.

– Вы обещали рассказать о себе и своих предках? – спокойно спросила Нэйта.

– Это и твои предки.

Спорить было бессмысленно, ведь он был прав, иингу были и её предками, и этого никогда не изменить.

– И мои, – бессмысленно отрицать то, что изменить невозможно, – но я другая. Я никогда не стану такой, как вы!

– Какой? – старейшина Торатгорин изобразил вежливое любопытство. Интересно, следующим шагом после того, как иингу ухитряются убить в себе проявление всяческих эмоций, они по новой учатся изображать их подобия-маски?

– Мёртвой, – Нэйта сама испугалась всплывшего слова, но именно оно лучше всего отражало их суть. – Вы же как неживые! Что-то ещё делаете, едите, рожаете детей. Но может ли быть живым существо без чувств? Не верю, что иингу рождаются сразу такими. Я видела глаза ваших детей, я разговаривала с Мирисграттен. Тогда я просто жалела вас. Считала, что вы расплачиваетесь за прегрешения предков. Теперь поняла: вы такие же! Вас, закостеневших в своих догмах, уже не исправить. Всё, что мы можем сделать, это помочь вашим детям.

– Я понял, понял, девочка, не продолжай. Иингу – это иингу, а люди – это люди, так? И ты поможешь нам, даже если мы будем активно сопротивляться.

На оба вопроса-утверждения Нэйта согласно кивнула.

– И как ты собираешься нам помогать?

Хочет воспрепятствовать? Может быть и такое. Получится ли у него? Это уже другой вопрос. Пока же в их разговоре более агрессивной стороной можно посчитать её, Нэйту. Нужно попытаться договориться мирным путём.

– Как я поняла, нас с Филиппом украли для того, чтобы использовать в воспроизводстве? – какое неприятное слово, но как чётко отражает суть. Мы, люди, берёмся организовать всё это, и на наших условиях.

– И какие же это будут условия? – неужели в его деловом тоне проскользнули весёлые нотки? Наверняка, показалось.

– Для контакта с вашими людьми, простите, иингу, – поправилась Нэйта, – будут использоваться только те люди, которые сами изъявят на то желание. Рождённые от таких союзов дети будут расти и воспитываться на Планете, как наши обычные дети. Это основные наши требования.

– Не вижу ничего невыполнимого.

Нэйта удивлённо вскинула глаза. Он соглашается? Просто так соглашается?!

– И учтите, порталы – даже порталы до Станции – для людей не являются таким уж препятствием. Мы их сможем сделать.

– Я верю каждому твоему слову, маленькая живая ко-иингу. Я даже сам готов научить тебя и других таких же кое-каким из наших магических премудростей. Ну так что, по рукам? – похвастал Торатгорин знанием человеческих оборотов речи.

***

Забот после заключения соглашения прибавилось. Нужно было опять пересматривать все планы, касающиеся проникновения на Станцию и установления контактов. Ведь контакт уже установлен. Нужно было учиться тем заклинаниям, которыми были готовы поделиться иингу. А ещё нужно было отыскать тех детей, которых иингу разбросали по свету. Детей, рождённых людьми и тех, которых они забраковали на Станции по причине отсутствия у них желательных родителям параметров, чаще всего, отсутствия магии, и попросту переправили к людям. Судьба некоторых была незавидна.

Хорошо, хоть заключение договора с иингу легло на плечи магоратора и его помощников.

Сложно было удержать улыбку, слушая, как лорд Литьеро и леди Меранга спорили, кто же должен отправиться на Станцию иингу для заключения окончательного договора о сотрудничестве.

– Я магоратор или кто? Такие договоры должны подписываться первыми лицами! – возмущался тот, кто доселе считал себя первым лицом в Едином Магоре.

– А ты его и подпишешь, дорогой, – увещевала леди Оливия. – Я же только поработаю курьером. Отправлюсь на Станцию, посмотрю, что там, да как, заберу экземпляр договора и принесу его тебе, ты и подпишешь. Пойми, не можем мы рисковать, отправляя в неизвестность магоратора! – убеждала она его, как заупрямившегося подроста.