Рина Лесникова – Девятая печать (СИ) (страница 36)

– Значит, начни с момента, как вчера переступила порог жилища Принстона, ведь именно после этого тебе пришла мысль посетить Лилит?

И то правда. Пересказать голые факты проще, и Нэйта без утайки пересказала всё, что с нею вчера произошло: и то, как она хотела привлечь Перка, и последующий разговор со светлым магом.

– Универсальный маг, – задумчиво, скорее для себя, произнёс лорд Ферран. – То есть, ты, как и Лилит, можешь быть универсальным магом, – он выделили интонацией слово «можешь». – Вот почему вы мне показались похожими. Я же заметил лишь противоположную мне магию. Принстон смог посмотреть под иным углом. И, опять же, твой отец неизвестен. Я так ничего о нём не узнал, хоть и очень старался! Почему ты на меня так смотришь?

– Как?

– Осуждающе.

– Лорд Ферран, вы правда не знали?

Филипп криво усмехнулся:

– Бывают ситуации, когда проще признать себя недальновидным идиотом, нежели расчётливой сволочью, так вот, сейчас я признаю: да, я не догадывался, что ты обладаешь предрасположенностью ко всем видам магии. Это так немыслимо. Нэйта, ты мне веришь? Клянусь! Клянусь своей жизнью и жизнью Макара!

– Не нужно клясться жизнью ребёнка. Он и так не много видел в своей маленькой жизни. Я вам верю, – Нэйта всё же приложила мужскую ладонь к своей щеке.

– Нэйта, что ты делаешь! – Филипп резко втянул воздух сквозь зубы.

– То, что хотела сделать уже давно, – несмело улыбнувшись, ответила она, и сразу же, словно испугавшись своей смелости, поинтересовалась: – Ну так что, я могу рассчитывать на завтрак?

– Да-да, конечно же, завтрак, – некромант, кажется, даже с облегчением направился к выходу.

***

И чего Нэйта так разволновалась? Боится лишившейся разума женщины? Той, которая раньше жила с Филиппом, которая родила ему сына. Рискнула всем и проиграла. Или боится себя? Ту, которую совсем не знает. Ещё не поздно отказаться от встречи, принять свою способность к универсальной магии, как должное, и жить по-прежнему. Мало ли каких отклонений не бывает. Только нужно определиться: по-прежнему – это как?

– Не передумала? – Филипп остановил магокар возле крепких ворот одного из загородных домов, полностью скрытого буйной растительностью.

– Очень хотелось бы, но нет, не передумала.

– Ну что ж, идём, – некромант подал руку, и они вместе вошли в домик для ожидания, как про себя окрестила Нэйта небольшое здание, расположенное сразу при входе на территорию клиники.

– Леди Лилит находится в своей любимой беседке, – сообщила им чопорная сухая женщина в строгом светло-голубом халате и накрахмаленном головном уборе, напоминающем головной убор древней монахини или сестры милосердия.

Ещё по дороге Нэйта и лорд Ферран договорились, что она пойдёт одна. Очень уж неадекватно реагировала Лилит на своего первого мужчину. Могла совсем не обращать внимания, могла улыбаться и мило беседовать, а могла и наброситься с обвинениями и заклинаниями, зачастую весьма странными, вроде мокрых штанов или сыплющихся с неба лепестков, но никогда с проклятиями. В общем, сошлись на том, что рисковать не стоит.

– Если она будет долго молчать или хмуриться, сразу уходи. Скажет, что ты ей не нравишься, тоже уходи. Заплачет… в общем, при любых признаках неадекватности уходи, – напутствовал Учитель ученицу.

– Да-да, я помню.

Любимой беседкой Лилит оказалось небольшое шестиугольное сооружение, имеющее крышу только над диванчиками, стоящими по периметру. В центре была идеально круглая дыра, через которую так удобно было любоваться небом. Вполне возможно, что эта дыра была магического происхождения, очень уж странной она была. Вспомнились слова Филиппа, что Лилит любит смотреть на небо, и что персонал не препятствует ей.

– Ты пришла? Я знала, что ты придёшь. Как тебя звать? Здравствуй.

Голос у Лилит был чистый и звонкий, можно сказать, ещё детский.

– Здравствуйте, меня звать Нэйта. Нэйта Игран. А вы – Лилит? – Нэйта остановилась под аркой входа и осторожно, как пугливую птичку, стала рассматривать собеседницу.

– Ну да, кто же ещё, – смех женщины рассыпался по саду серебряными колокольчиками. Да его же можно слушать как музыку.

Так вот что получится, если Макару отпустить волосы и попробовать заплести их в косы. Ничего не получится, непослушные пружинки будут упрямо рваться на свободу. И нос с возрастом вряд ли приобретёт аристократический горбик, а так и останется задорным носом кнопкой. Глаза у его матери были тоже зелёными. Но если у мальчика они светились молодой весенней зеленью, то у Лилит давили тёмными глубинами океана, да такими, в которых тонули даже самые умелые и отважные пловцы. Вспомнилось предупреждение Филиппа, подтверждённое наставлениями сопровождающей сотрудницы: ни за что не смотреть в глаза. Нэйта поспешно отвела взгляд. Бр-рр, не будет она повторять эти эксперименты.

– Я посижу с вами? – осторожно спросила Нэйта.

– Конечно, посиди. Ведь именно тебя я сегодня ждала. Расскажи мне о себе!

Нэйта присела. Лилит странная? Есть немного. Но на сумасшедшую не похожа. Вспомнился деревенский дурачок, бесцельно бродящий по улицам и рассказывающим всем, кто был готов его слушать, всяческие небылицы. Слова же Лилит были вполне разумны.

И вдруг Нэйта начала рассказывать. О том самом дурачке, о себе, своей прежней жизни, родителях и друзьях, о братике Николеньке, о том, как в детстве она помогала папе в саду, а после, когда выросла, пошла работать в господский дом. О том, что и предполагать не могла о наличии у неё магии. Внутренний голос кричал: «Осторожно, не рассказывай о Филиппе!», но и о нём она тоже рассказала. И о маленьком одиноком мальчике, которому очень нужна мама, поведала.

– Вот значит, как, – Лилит задумчиво водила указательным пальцем по спинке диванчика, на котором сидела. – И ты хочешь найти своего отца?

Странно, её совсем не заинтересовали ни Филипп, ни Макар.

А вот про отца – настоящего отца – Нэйта не сказала ни слова.

– Мой папа по-прежнему работает садовником у лорда Винтера, – как можно убедительнее попыталась ответить она.

Зелень океана в глазах собеседницы заметно потемнела. Жутко? Есть немного. Но пока Нэйта совсем ничего не выяснила.

– Нэйта-Нэйта, мы же договаривались говорить правду, – покачала головой Лилит.

Что-то Нэйта не помнила такого уговора. Но в конце концов, что она теряет? Безумная узнает о том, что мамин муж не приходится настоящим отцом? И что это изменит? Совершенно ничего. Тем более, кажется, это ей и так каким-то образом стало известно. И ещё, не за этим ли и пришла Нэйта? Узнать, кто же она есть. Человек или не совсем?

– Хорошо, я расскажу. Всё, что у меня есть, это только подозрения и сделанные на их основе выводы. Мои мама и папа не обладают магией, и Николенька ей не обладает. А я – вот, – Нэйта развела руками. Эх, если уж начала, то нужно договаривать. – Но и это ещё не всё. Мне сказали, что моя магия универсальна. Как и ваша, Лилит.

– Как всех, несущих в себе кровь иингу, – докончила представительница тех самых иингу.

– Это единственный вариант?

– Да, – кивнула Лилит. – Иингу – универсальные маги. Так уж получилось, что мы остались без родины. Хотели ассимилироваться здесь. Но человеческий организм воспринял магию как агрессивный вирус. Совсем малая часть – такие, как твои родители, оказались к нему полностью имунны. Остальные иммунитетом не обладали. Но ты и сама прекрасно знаешь, что произошло с остальными. Те, кто смог выжить, пользуются лишь частью дара иингу. Но и мы не можем… Эта планета не хочет нас принимать, – в жалобе женщины слышалась смертельная тоска.

– Но зачем? Зачем ваши предки сотворили такое?!

– Это и твои предки, – грустно улыбнулась Лилит. – Но я отвечу. Отвечу, как понимаю сама. Они тоже хотели жить.

– И уничтожили столько ни в чём неповинных людей?

– Сейчас никто уже не скажет, предполагали ли они подобные последствия. Официальной версией считается, что нет, не предполагали. Но это всего лишь версия, которую, спустя века и жизни проверить всё равно невозможно. Ну да хватит о далёких предках, и они, и мы, их потомки заплатили за всё сполна, – остановила разговор Лилит. – Ты хотела поговорить о своём отце?

Значит, то, что отец Нэйты принадлежит к расе сеятелей-иингу, сомнению не подлежит.

– Даже не знаю, хочу ли я его знать, – осторожно начала Нэйта, слабо улыбнувшись прозвучавшему каламбуру. – У меня есть отец. Он меня вырастил. Именно его я люблю и продолжаю считать отцом.

– Неблагодарная девчонка! Знаешь ли ты, от чего отказываешься! – в их диалог ворвался посторонний мужской голос. Ещё один пациент клиники?

Нэйта замерла, не в силах пошевелиться. Пожалуй, это тот самый случай, когда нужно немедленно удалиться. Только вот даже повернуть голову не получается. От ужаса? Вполне возможно.

Обладатель гневного баса сделал несколько шагов, что дало возможность его рассмотреть. Если бы не было так страшно, можно было бы рассмеяться. Тщедушное тельце совсем не соответствовало могучему голосу. Мужчина был невелик ростом, что усугублялось искривлением позвоночника, странные, не виданные ранее одежды, свободно болтались на его худом теле, редкие унылые волосы неопределённого цвета, густо усыпанные сединой, безуспешно пытались прикрыть непомерно большой череп. Сухие морщинистые щёки и подбородок, гневно поджатые тонкие губы, ноздреватый разбухший нос. Да уж, экземпляр. Это конечно, красавцем мужчине быть необязательно. Если бы не его глаза. Глубоко утопленные, тёмные, наверное, тёмные, ведь встретиться с такими и помыслить страшно.