Рина Лесникова – Девятая печать (СИ) (страница 32)

– Это тебе от меня. Не смешно? Как жаль. Ах, ты не можешь смеяться? Мне на толчке тоже было не смешно.

Находящиеся вне поля зрения незнакомцы противно загоготали.

– Паря, не порть цыпочку, и ротик ты ей зря завязал, никто её здесь не услышит, пусть покричит, это даже заводит. Нас много, найдём применение и ротику.

– Раньше применение найдет сама сучка, – процедил тот, кто раньше прикидывался весельчаком Джейсоном, светлым магом. – Хочешь схлопотать проклятие? Она может.

Это бред. Это определённо бред, и даже если она обрушит на эти жуткие порождения взбесившегося сознания самое страшное из известных ей проклятий, ничего им не будет, потому что эти люди – или нелюди? – ненастоящие. Здесь всё ненастоящие. Нужно только сорвать со рта повязку и убедиться.

Затрещало платье. Сейчас или никогда. Крепко удерживаемые цветы полетели на пол, рука метнулась к повязке на лице. Что за узел завязал этот мерзавец?

Не успела. Оба запястья обхватили и крепко сжали. Больно. Как же больно, как будто времена становления клейма апрентис опять вернулись. Нужно просто потерять сознание, и тогда всё закончится. А пока жуткие фантасмагорические видения набирали обороты. В комнате потемнело, где-то разбилось вдребезги стекло, кто-то закричал на высокой-высокой ноте, одна из стен покрылась рябью и поплыла. Из стены вышел лорд Ферран. Кажется, по всему его телу метались чёрные огненные сполохи. Этого точно не может быть. Бред достиг своего апогея, можно отключаться.

***

Песок. Зачем она ела песок? Или это крошка от рассыпавшихся зубов? Почему же никак не получается отплеваться?

Губ коснулся прохладный край стакана. Горько. Не важно. Главное, влага поможет справиться с пустыней, воцарившейся во рту. Хриплый стон облегчения можно было принять и за возглас боли. Нэйта и сама ещё не поняла. Да, болит голова, да, ей плохо, но, кажется, немного лучше, чем за мгновение до этого. Провела распухшим языком по зубам. Вроде все на месте. Теперь ещё бы поднять тяжёлые-претяжёлые веки и посмотреть, где она. Мутные образы лениво-болезненно ворочались в сознании и не желали складываться в какую-либо отчётливую картинку. В голове как будто работал миксер мосье да Труа. Мосье де Труа? Кто такой мосье де Труа? Шеф-повар в поместье Винтеров. Он, конечно, любит поворчать, но не настолько жестокий, чтобы миксером, да по мозгам. К тому же, кажется, Нэйта давно уехала от Винтеров. А куда?

– Водички бы…

Губ опять коснулся холод стакана. На этот раз в рот полилась вода. Немного кисленькая, но самая настоящая вода. Какая же вкусная! К сожалению, было её совсем мало.

– Ещё!

– Хватит, тебе пока нельзя пить много жидкости.

– Филипп?

Неподъёмные до этого веки раскрылись сами. Вспомнилось почти всё. Почти, потому что то, что случилось после прохождения ей и Джейсоном моста, ведущего к острову лорда Принстона, вспоминаться отказывалось.

Попыталась оглядеться. Её спальня в доме лорда Феррана, это точно. Сам лорд Ферран рядом. Немного помятый и с тёмной щетиной на щеках, но, несомненно, это он. Сама Нэйта в рубашке. Кажется, в мужской рубашке, так как все свои одёжки она забрала с собой. Кажется, сейчас её будут отчитывать. Только вот за что? Не всё ли равно, лорд Ферран найдёт, за что.

Собственных сил хватило, чтобы немного приподняться и сесть, опираясь на подушки.

– Я готова.

– К чему? – устало спросил Учитель.

К нотациям, ругани, ворчанию на тему, какая же она бестолковая. Ко всему готова.

– К уроку, господин Учитель.

– Урок уже закончился.

– Да? А я ничего не запомнила. Повторите?

– Говоришь, повторить? Охотно!

Ой, кажется, до этого он был не зол, а просто угрюм, злым лорд Ферран стал только сейчас.

– Значит, повторить. Ладно, начни ты, а я продолжу. Что ты помнишь?

– Я? Сидела в беседке, читала книгу, – про лорда Принстона и его леди, наверное, можно пропустить. – Пошла к себе. По дороге встретила Джейсона – это светлый ученик Учителя Принстона, у нас с Джейсоном в самом начале произошёл некоторый конфликт, – смущённо призналась Нэйта и замялась, стоит ли объяснять суть конфликта, ведь, получается, дальнейшее произошло из-за него.

– Про то проклятие мне известно, – вставил Учитель, – продолжай.

Потрескавшиеся губы растянулись в непроизвольной улыбке. Он не выпускал её из виду. Следил. Переживал? Нужно как-нибудь набраться смелости и расспросить, а пока стоит продолжить, а то опять хмурится.

– Джейс преподнёс мне розу. Вернее, три розы. Они так пахли. Что-то одурманивающее, да?

Учитель согласно опустил веки.

Тоже мне, магичка. Да что магичка, дочь садовника, и не могла догадаться, что у нормальных роз не может быть такого запаха!

– Дальше я помню плохо. То ли мужчины, то ли жуткие твари, – Нэйта поднесла ладонь к опухшей щеке. Можно и в зеркало не смотреть, на этой стороне лица красовался немалый синяк. – Меня били? Вы не знаете, что было дальше? И откуда появились вы?

По телу прокатился неприятный холод. Закончилось ли приключение простым избиением, или же?..

– Из портала. У меня есть артефакт перемещения.

Как информативно. Показать, что обиделась и замолчать? Но тогда она не узнает, что же случилось.

– И что? Что было потом? Что вообще там произошло? И как вы узнали. Хотя, о чём я спрашиваю, клеймо, да?

Учитель кивнул, подтверждая догадку, а потом начал рассказ:

– Как я понял из повествования, любезно рассказанного мне мистером Джейсоном, – здесь лорд Ферран скривился, – он затаил на тебя зло за то небольшое очищение организма, которое ты устроила ему при знакомстве. Вернее, за те насмешки, которыми осыпали его все вокруг. Решил отомстить. Как отомстить магу, не вошедшему в полную силу? Лишить его возможности получить эту самую силу. Подкупил четверых отморозков, совсем не владеющих магией, чтобы они тебя изнасиловали. Все сразу. Что бы ты получила в этом случае, кроме неизбежных физических увечий и неизлечимой моральной травмы? Твой коэффициент магической силы, скорее всего, ушёл бы в глубокий минус. Вот такие цветочки, – мужчина замолчал.

А что здесь ещё добавить? Кричать, что Джейсон сволочь и гад? И так понятно.

– И… что было потом? Я имею в виду с ними? Вы их оставили в живых?

Ой, какая нехорошая усмешка пробежала по губам Учителя.

– Оставил, – признался он. – Пусть живут, коли не успели причинить тебе вреда, кроме этого демонстрационного синяка.

– Что-то мне подозрителен ваш вид. Что же вы с ними сделали? Прокляли?

– Не без этого. Не без этого, – удовлетворённо кивнул тёмный.

– А как? Может, я сочту нужным добавить?

– Это уж как хочешь. Но с момента нашего знакомства все, кого я застал в той комнате, воспылали внезапной и горячей страстью друг к другу. Пусть друг другом и занимаются. До изнеможения. Мои проклятия о-чень длительного действия.

Жестоко? Стоит только представить, что негодяи хотели сотворить с ней, Нэйтой, как милосердие капитулирует. Они знали, на что шли. Хотелось бы ещё добавить к этой вспыхнувшей страсти страсть к мертвякам, но умертвия-то в чём провинились?

– И что теперь будет?

– А что теперь будет? Мистеру Джейсону теперь не до тебя. Ты сама получила очередной урок. Продолжишь занятия у Принстона, твой срок обучения ещё не окончен.

И инициация не пройдена, должен был сказать он. Должен, но не сказал.

– Да, конечно, – пальцы Нэйты нервно теребили кончик одеяла. И отчего так волнуется? Нечего волноваться. Сколько можно повторять: «Всё идёт нормально!» – Я смогу перед отъездом увидеть Макара?

– Если пожелаешь, – ответил лорд Ферран и поднялся. – В школу к светлому я отвезу тебя завтра утром.

***

В игровой комнате, куда Нэйта прошла после того, как поднялась с постели и привела себя в порядок, Макар и небольшой скелет азартно играли в войнушку.

– Макарушка… ох, а это кто?

– Это? – мальчик и скелет переглянулись, если так можно сказать о скелете с провалами вместо глаз. – Это Карл. Мне его папа подарил. Подарил и оживил. Я пока не могу оживлять такие высокоорганизованные сущности, – смущённо признался он.

– Значит, теперь ты играешь с Карлом?

– Да. Только папа не разрешает ему свободно ходить по дому. Миссис Престис и Гертруда его боятся. Ой, я и забыл, ты же тоже боишься скелетов?

– Рядом с тобой я ничего не боюсь, – серьёзно ответила Нэйта и, обойдя нового друга по дуге, подошла к малышу и сжала его в объятиях. – Как же я скучала по вас, Макарушка.

– По мне и по папе? – зелёные глаза смотрели с надеждой и невинностью.

– Да, – стоит ли скрывать, если это так и было.

– Нэйта, – настороженно спросил мальчик и замер, словно боясь продолжить, но затем поднял руку и коснулся синяка, живописно украшавшего её щёку, – это ведь не папа, да? Он только делает вид, что злится, а сам никогда не бьёт.

– Нет, что ты, это не он! На меня напала толпа разбойников, а твой папа меня спас.