Рина Лесникова – Девятая печать (СИ) (страница 17)

– В любом случае? И в случае смерти? – тема неприятная, но всё же стоит её коснуться. Сейчас от жизни лорда Феррана зависят жизни Макара и самой Нэйты.

– Что-то ты много разговариваешь.

Строгие нотки в голосе Учителя не остановили.

– Считаете, я не имею права знать?

– У апрентис, вообще, мало прав. Именно для изучения прав и обязанностей тебе было велено изучать Общие положения магического права.

– И всё же, вы не такой сухарь, каким пытаетесь казаться.

Лорд Ферран дёрнул головой и шагнул к непослушной ученице. Она уже предполагала, чем это может закончиться. Опять наложит сонное заклинание.

– Стойте! – Нэйта отскочила на несколько шагов и выставила вперёд обе ладони в защитном жесте. – Я сама. Сейчас приму душ, переоденусь и… приду к вам. Вы ведь этого хотите? Я понимаю, что я в вашей полной власти.

Непослушный голос, и чего он так дрожит.

– Ты меня боишься?

И кто здесь у нас наивный? Конечно, Нэйта его боится!

– Я тебя не трону, – глухо сообщил лорд Ферран. – Не трону, как мужчина женщину. Клянусь.

– А почему? – вопрос вырвался раньше, чем Нэйта успела его обдумать.

– Будешь настаивать?

– Что? – да как он смел такое сказать! Вцепиться бы в его наглые глаза. – Да как вы смеете! Это вы выдернули меня из дома, поставили это болючее клеймо, а теперь ещё и оговариваете! Да и не нужны вы мне вовсе сто лет! И спать с вами я не собираюсь, не так уж и болит это проклятое клеймо.

– Всё, хватит, давай спать, – лорд-маг устало прикрыл глаза.

И то правда, пора ложиться спать. Они оба сегодня устали, нужно отдохнуть, пока не наговорили лишнего. Нэйта, вспомнив поведение героинь прочитанных книг, вздёрнула голову и гордо, ну, она так надеялась, что гордо, скрылась за дверью своей спальни. Там вытащила из-под одеяла любимую пижаму и прошла в душ.

Злополучное клеймо опять болезненно защипало. Да что б его! Когда уже заживёт! Ведь решила, что для заживления нужно как можно больше времени проводить рядом с Учителем. И что? Наговорила ему гадостей и сама отказалась от способа скорейшего его заживления.

Когда Нэйта вышла из ванной комнаты, в спальне горел только слабый ночник. Остаться у себя или переступить через неудобную в данном случае гордость и самой пойти к лорду Учителю?

– Чего встала? – раздался с её кровати сонный голос. – Иди ложись, скоро светать начнёт.

Не завизжала. Уже хорошо. Впрочем, не этого ли она ожидала?

Нэйта подошла к кровати и осторожно присела на самый краешек. Ничего не случилось. Как глупо, наверное, она сейчас выглядит. Нужно ложиться. От лихорадочного стука сердечка опять разболелось То самое место. Да что же это такое! Нет там ничего, сколько можно проверять. Теперь нужно, чтобы Учитель взял её руку в свою. Проверено, так боль успокаивается лучше всего. Что же он такой недогадливый. Или всё же, спит? Так даже лучше. Можно тихонько коснуться его самой. Ничего страшного не случилось. Наконец-то этот длинный-предлинный день закончился.

***

Помнится, папа, когда просыпался по утрам, то, держась за больную с похмелья голову, частенько любил повторять древнюю-древнюю мудрость. «Если вы проснулись утром, и у вас ничего не болит, значит, вы умерли». Нэйта тогда не понимала смысла тех слов, ведь у неё по утрам ничего и никогда не болело. Почему-то это вспомнилось именно сейчас. Как же хорошо чувствовать, вернее, совсем не чувствовать проклятое клеймо. И печать под грудью совсем не болит. Печать? Именно так называл клеймо Учитель.

Утренняя нега развеивалась постепенно. Понимание того, что в постели находится не одна, пришло не сразу. И чему удивляться? Тому, что не помнила, как забралась под общее одеяло и положила руку на оголённую грудь лорда Филиппа? Или тому, что эта грудь ничем неприкрыта? Или же странным ощущениям, от неё исходящим? Ладонь как будто прилипла. Вот и возможность проверить, что же у него там. И не передаётся ли именно его боль?

Нэйта осторожно приподняла голову. В конце концов, она имеет право знать. Увиденное повергло в шок. Кто же это с ним сотворил?!

Под темнеющим левым соском мужчины располагалась целая россыпь безобразных шрамов. Восемь из них, уже старых и давно заживших, размером с фалангу большого пальца, составляли почти правильный круг. Девятый находился в центре этого самого круга. Совсем свежий. В жутких волдырях слегка подсохших ожогов при должном воображении можно было увидеть две заходящие остриями друг на друга стрелки. Руна? Очень даже может быть. Нэйта совсем не интересовалась подобными древностями, и не могла бы сказать точно.

– Проверила? – раздался рядом слегка хриплый со сна голос.

– Что это?

Нэйта не стала отвечать на вопрос, ведь и так всё понятно. Да, проверила.

– Это печати Учителя, – коротко ответил некромант.

– И вот эта, – она осторожно поднесла руку к свежей ране, – относится ко мне?

– Да, – лорд Ферран прикрыл веки и отвернул лицо.

– Больно? – Нэйта отдёрнула руку.

– Когда ты касаешься – нет. Более того, именно от наших соприкосновений она быстрее формируется и заживает.

– Как и моё клеймо.

– Да.

– А эти? – Нэйта провела ладонью над кругом из заживших шрамов. – Почему они такие ужасные? Печать, которая относится ко мне, пусть и не зажила, но в ней просматривается рисунок, а эти же…

– Эти апрентис мертвы.

Ужасные слова. Может, они только послышались? Ведь сказаны были совсем тихим голосом. Восемь человек, которых до неё лорд Ферран пытался сделать своими учениками, мертвы. А это может означать лишь одно: вполне возможно, что Нэйту ждёт та же участь.

– Почему?

Не ответил. Но и не осадил и не ушёл. Просто молчит. Как будто глубоко ушёл в себя.

Только не паниковать. Пока она жива, нужно искать выход. Любой выход, здесь уж не до жеманных эскапад.

– Вы не можете скрывать от меня эту информацию! Это касается и моей жизни тоже!

– Не кричи, ты не сообщишь мне ничего нового, – неужели в голосе бездушного некроманта промелькнула горечь?

– Так сообщите это мне вы! Что я должна сделать, чтобы выжить? Не стать великим магом, а просто выжить?

Хотелось взять это бесчувственное бревно за грудки и потрясти. Но, во-первых, по причине отсутствия даже рубахи, трясти было не за что, а во-вторых, как Нэйта поняла, она теперь должна делать всё, чтобы эта проклятая печать зажила, и тряска этому точно не поможет.

– Что делать? Как я уже говорил, находись ближе ко мне, тесный контакт энергий и тел способствует быстрому становлению печатей.

– Близкий контакт, – повторила Нэйта. – И насколько близкий?

– Как я уже говорил, вступать с тобой в половую связь я не намерен.

Фу, как грубо. Но зато без намёков и недомолвок.

– Почему? Вы не подумайте чего, я вовсе и не настаиваю, но должна же я знать, что меня ждёт.

Нэйта только сейчас заметила, что неосознанно водит указательным пальцем левой руки вокруг воспалённого знака, даже отдёрнула руку, но мужчина осторожно вернул её на место.

– Ты не делаешь мне больно. Наоборот, как я уже сказал, от твоих прикосновений боль успокаивается.

Ладно, почему бы и не продолжить, тем более, этого хотелось и самой Нэйте. И, как с ужасом она отметила, не только этого. Что там мама говорила про непреодолимое влечение, которое вызывали маги? Да и Жизелька после недолгих слёз в итоге выглядела вполне счастливой. Ясно, успокаивает и заговаривает зубы. Ждёт, когда сама отдастся, по собственной воле и желанию. Не дождётся. Это навязанное печатью влечение не такое уж и непреодолимое.

– И всё же, господин Учитель, что меня ждёт? Ведь инициация мага, как я понимаю, это… ну, половая связь? – как же тяжело дались эти слова. Но лучше уж выражаться конкретно, чтобы потом не возникло недоразумений.

– Да. Но инициировать тебя буду не я.

– А кто?

Удар гонга избавил лорда Феррана от необходимости давать подробный ответ, он лишь неопределённо сказал, что, пока не приживётся печать, об этом говорить рано, а затем поднялся и вышел.

Машинально отметилось, что спал он в удобных пижамных штанах. Хоть на это хватило такта.

Ладно, информация для размышлений получена. Да, ещё далеко не всё ясно, но ведь этот разговор, как и их общая ночь, не последний. От некстати мелькнувшей мысли жарко полыхнули щёки, и не только они. Пожалуй, можно по-быстрому принять душ и бежать на завтрак. Начинается новый день, и нужно провести его так, чтобы в будущем у неё было не только много дней, но и лет.

***

После завтрака лорд Ферран выдал Нэйте и Макару задания, велел заниматься самостоятельно и, сказав, что у него есть дела, исчез. Чему удивляться, не может же он находиться постоянно со своими учениками. Подождал, пока печать немного успокоится, и теперь будет вести прежний образ жизни. Впрочем, судя по ощущениям Нэйты, рановато он оставил её, успокоившаяся было боль в запястье тут же дала о себе знать.

– Ну что, идём в классную комнату? – невинно спросил Макар.

А ведь Учитель ничего не сказал, что они должны заниматься вместе. Правда, и прямого запрета не было. Нэйта особо не страдала, находясь в обществе книг. Но ребёнку одиночество давалось гораздо труднее, пусть он и не показывал этого.