Рина Кент – Жестокий Король (страница 69)

Он не оборачивается и не замечает меня, но внимание всей команды приковано ко мне. Дэн качает головой, а Ксандер толкает Леви локтем.

— Кинг! — кричу я. — Если ты сейчас же не повернешься, все кончено. Все кончено, ты меня слышишь?

Лучше бы я никогда не произносила эти слова. Лучше бы он не оборачивался.

Когда он поворачивается, его глаза полностью размыты. Я не узнаю Леви. Нисколько.

Словно неземное существо высосало его душу и оставило этого человека позади.

Он ухмыляется в своей жестокой, садистской манере. Его следующие слова выводят меня из себя.

— Мы никогда не были чем-то, чтобы это подошло к концу.

Глава 42

Леви

Проигрыш в битве не означает окончания войны.

В тот момент, когда Эйден входит в раздевалку, я толкаю его к стене, приставляя предплечье к его трахее.

— Какого черта ты вытворял? — я рычу в его бесстрастное лицо.

Вокруг нас раздается ропот остальных членов команды. Я должен был оставить его в покое, пока мы не вернемся домой, но огонь внутри уже поглотил бы меня к тому времени.

Я едва сдержался, чтобы не перелезть через забор и не разбить лицо Эйдена о землю во время тренировки.

Он осмелился прикоснуться к ней.

Он положил на нее свои гребаные руки.

Уголки его губ изгибаются в ухмылке.

— В конце концов, он не провалился.

Я хватаю его за руку — ту ебаную руку, которой он обнимал ее за плечо, — и выкручиваю ее.

— Ты нуждаешься в гипсе?

— Капитан… — Коул медленно приближается. — Мы можем все обсудить. Не нужно ломать вещи… или кости.

— Говори, — рычу я в спокойное лицо кузена. — Какого черта ты вытворял?

Он молчит, встречаясь со мной взглядом. Моя хватка усиливается. Я, блядь, сломаю ему руку и к черту, если Джонатан сделает меня своим рабом.

Во всяком случае, я уже раб.

Ксандер пинает Эйдена по ноге.

— Что бы это ни было, скажи ему, кретин.

— Он действительно сломает тебе руку, — шипит Коул.

Выражение лица Эйдена не меняется, как бы сильно я ни усиливал хватку. Чертов псих стал ненормально устойчив к боли после того случая девять лет назад.

— Эй, Кинг. — Ронан смотрит на него ошарашенными глазами. — Mais tu es fous ou quoi (с французского: Ты с ума сошёл?)? Хочешь, чтобы тебе сломали руку?

Он не хочет. Но если сломанная рука даст ему желаемое, он не будет возражать.

— Кто приказал тебе держать разговор с моим отцом в секрете? — Эйден наконец заговорил.

— Еще раз приблизишься к Астрид, и ты труп.

— Расскажи мне о секрете.

— Нет.

Он насмешливо улыбается.

— Если ты не дашь мне то, что я хочу. Я тоже не дам тебе того, чего хочешь ты. Знаешь, что, Лев. Игра всегда начинается с двух королей на шахматной доске.

— Один ноль, Эйден! — Ронан кричит, а затем говорит: — Ой, — когда Коул даёт подзатыльник.

Я улыбаюсь и толкаю Эйдена к шкафчику.

Я могу забить его до смерти и порезать на куски, но физическая сила не действует на него.

Он говорил это сам, Умнее, не сильнее.

Чтобы победить, я должен играть по его правилам.

— Значит, это игра, да? — спрашиваю я.

— Конечно, — ухмыляется он, отряхивая пиджак.

— Хорошо. Сегодня я делаю свой первый шаг. Встретимся на парковке.

— Сделай это, Леви, — с последней насмешливой ухмылкой он исчезает за дверью.

Я смотрю на остальных членов команды и говорю самым авторитетным тоном:

— Если кто-нибудь приблизится к Астрид, у него будут проблемы со мной. Мне повторить?

— Нет, капитан.

— Сделайте так, чтобы это относилось ко всей школе.

— Да, капитан.

Я взмахиваю рукой, отпуская их, и все возвращаются к своим обязанностям.

Все, кроме одного.

Дэниел сердито смотрит на меня и толкает плечом, выходя.

— Я не подчиняюсь приказам трусливого капитана.

Я скриплю зубами, но не обращаю на это внимания. Это говорит не мой полузащитник, а лучший друг Астрид.

Переодевшись, я останавливаюсь перед раздевалкой, прислонившись спиной к стене.

Я мог бы выставить фасад, но испытываю слишком много хаоса, что он начинает меня парализовывать.

Я пытался утонуть в алкоголе, но это дерьмо никогда не бывает хорошим.

Не говоря уже о том, что тренер надерет мне задницу, если я приду на тренировку с похмелья.

Курение также под запретом, после последнего эротического эпизода, который у меня был с Астрид.

Поэтому я провел всю ночь в комнате, которую не посещал уже много лет.

Комната, изменившая, черт возьми, все.

Выражение лица Астрид, когда я сказал ей, что мы ничто, все еще режет меня, как ножи.

Джонатану пришлось испортить мою жизнь совершенно иным способом.

Мне нужно время, чтобы разобраться во всей этой дерьмовой ситуации, но это не значит, что кто-то может заполучить Астрид. Только не Эйден.