Рина Кент – Возвышение Королевы (страница 54)

Не имеет значения, раскрашу ли я мир для нее золотом или сорву кровавые звезды с неба и рассыплю их у ее ног. Она просто переступит через них и убежит.

Как она всегда делает.

Как она делала последние одиннадцать лет.

Но вот в чем дело. В прошлом у нее не было меня. Она не принадлежала мне душой и телом. Мне все равно, как сильно ее сердце борется со мной, оно в конце концов рассыплется, как и все остальное в ней.

Но будет ли это?

Я никогда не был из тех, кто привязывается. Неспособность к этому превратила меня в прочную стену против этого. Даже моя мать не думала, что я в этом нуждаюсь. Что еще хуже, Алисия полностью отдалилась от меня, и мой собственный сын больше заботится о том, чтобы бросить мне вызов, чем о чем-либо другом.

Почему Аврора должна быть другой?

Но проблема не в этом. Проблема в том, что я хочу, чтобы она была другой, хотя я никогда не желал этого за всю свою жизнь.

— Куда, сэр? — спрашивает Мозес с переднего сиденья.

— В штаб-квартиру, — говорит Харрис от моего имени.

Он последовал за нами сюда после медиа-шоу и собирался уходить на встречу, когда я сказал ему, что присоединюсь.

В последнюю минуту он почти не смотрел в свой планшет. Это рекорд.

— Разве вы не сказали, что останетесь на сегодня? — он спрашивает медленно, почти осторожно.

Я должен выглядеть так, будто нахожусь на грани возгорания, а Харрис достаточно умен, чтобы заметить внешние изменения.

— Разве ты не всегда жалуешься, что я постоянно отсутствую? Ты должен быть счастлив, что я еду с тобой. — мой голос спокоен, но это обманчивый тип, который намекает на чертову бурю, назревающую внутри.

— Я рад, но…обычно вы не отходите от Авроры. Особенно после того, что случилось сегодня.

— Для тебя она мисс Харпер.

— Сейчас я не могу называть ее мисс Харпер. Это все равно что называть бабушку миссис Уиллис.

Я выдыхаю, но ничего не говорю.

Харрис поправляет очки указательным и средним пальцами.

— Неприятности в раю?

— Заткнись.

— Мне было интересно, когда она сорвется.

— Она? — я бросаю на него косой взгляд. — Я тот, кто должен сорваться.

— При всем моем уважении, сэр, вы не тот, кого внезапно затащили в чужой мир и заставили иметь с ним дело... ну, кто-то требовательный, за неимением лучших условий.

Нет. Но с таким же успехом я мог бы им стать.

— Она должна была восстать против вас.

— Ты в чем-то прав, Харрис?

— Вам нужен мой совет?

— С каких это пор ты стал экспертом?

— Я погуглил кое-что, чтобы быть впереди.

— Погулил?

— Вы удивились бы тому, что вы можете там найти. В любом случае, все, что я говорю, это дайте ей время, сэр.

— Этого не произойдет.

— Как вам будет угодно.

— Что, черт возьми, это должно означать?

— Это значит, что вы можете потерять ее раз и навсегда.

Мое дыхание становится резким и прерывистым, когда я сопротивляюсь желанию ударить Харриса по чванливому лицу.

— Этого тоже не произойдет.

— Так будет, если только...

Я пристально смотрю на него.

— Если только что?

— Если только вы не дадите ей пространство. Если вы хотите, чтобы она добровольно вернулась к вам, тогда вам следует оставить ее на некоторое время в покое.

— Сколько времени это «некоторое время»?

— Столько, сколько потребуется.

— Что, если она никогда не вернется?

Он вздыхает и снова поправляет очки.

— Тогда лучше отпустить ее.

Отпуститьее.

Я знаю, что это значит, и, несмотря на мое мрачное настроение, я признаю, что это, вероятно, лучший вариант для нее.

Но как, черт возьми, я могу отпустить ту частичку себя, которую я наконец нашел?

Глава 26

Аврора

Следующая неделя проходит как в тумане. Это самый долгий период в моей жизни.

Отчасти это связано с предстоящим испытанием и неминуемой гибелью повторной встречи лицом к лицу с моим отцом. Мы с Аланом практиковались в том, что я должна и не должна говорить, как я должна реагировать и даже что я должна носить.

Мой адвокат уверен, что обвинению нечего мне предъявить, но я могу сказать, что он опасается, как бы другой адвокат не вытащил что-нибудь из своих рукавов.

Однако не это беспокоит меня больше всего. Причина, по которой я не в духе, в основном из-за холодного отношения Джонатана ко мне в последнее время.

Он больше не сажает меня к себе на колени, хотя и бросает суровый взгляд, чтобы я ела. Он готовит мне ванны, но не остается, когда я их принимаю. Он приносит мне еду, но не задерживается. Он в курсе всех моих встреч с Аланом, но не говорит со мной о суде.

Джонатан со мной не разговаривает. Полное молчание.

Когда на днях у нас был семейный ужин, он хранил не разговаривал, слушая, как Эйден и Леви бросают друг в друга колкости. Он не остался на их обычную партию в шахматы, и как только трапеза закончилась, направился прямо в свой кабинет.

Эльза и Астрид спросили меня, не случилось ли чего, и Эйден ответил, что возвращается старый Джонатан, которого все узнают.

Он не вернулся весь тот вечер и остался на ночь в своем кабинете. Сейчас он часто так делает, проводя всю ночь в своей компании с Харрисом и обычно уставшим Мозесом.

Вначале я думала, что фаза пройдет, и он в конце концов вернется к тому Джонатану, которого я знаю, — человеку, к которому я привыкла. Увы.

Теперь, всякий раз, когда Итан оказывается в поле зрения, или один из парней говорит что-то обо мне или мне, он, не колеблясь, отчитывает их, но его внимание никогда не направлено на меня.

Я ненавижу то, что я почти не могу больше спать — если вообще могу. Кровать кажется такой холодной и пустой без него. Раньше ночное время было моим любимым, но теперь я боюсь его, как ничего другого. Это значит, что я пойду домой и буду спать без него. Это значит, что я буду продолжать наблюдать за дверью, ждать, когда она откроется, а потом засну со слезами на глазах, когда этого не произойдет.