Рина Кент – Сердце Моего Монстра (страница 32)
Прошло не так много времени с тех пор, как я видела ее в последний раз, но у нее появилось несколько морщин, а глаза утратили тот острый блеск, который был неотъемлемой частью ее личности.
— Привет, Анна, — медленно говорю я.
— Не надо мне тут «привет», юная леди, — она сует мне в руку одежду. — Здесь одежда миссис Кристины, которую она попросила передать вам. Она решила, что вы ближе к ней по росту и телосложению, чем мисс Карина.
Мои пальцы крепко сжимают одежду.
— Спасибо.
Думаю, это значит, что Кристина — та, кто предупредил ее о моем появлении.
Анна лезет в карман фартука и достает ключ.
— Это от спальни Кирилла. Он держал ее закрытой два месяца и дал мне ключ только для того, чтобы я могла проследить за уборкой.
Он... держал свою комнату закрытой в течение двух месяцев?
Она кладет ключ поверх одежды.
— Я не знаю, что происходит между вами, но ему лучше не превращаться обратно в кровожадного демона, каким он был после твоего отъезда.
— Что... ты имеешь в виду?
— В течение первого месяца он приходил домой весь в крови. Каждую ночь. Виктор говорил, что он ищет того, кто виновен в твоей смерти, и что он даже убивает всех, кто оказывается бесполезным в его поисках. Каждую ночь он останавливался перед своей комнатой, трогал дверь, а потом уходил в свою новую комнату. Каждый вечер мне приходилось выбрасывать окровавленную одежду, потому что спасти ее было невозможно.
Мои пальцы сжимаются вокруг одежды. С одной стороны, у Анны нет причин лгать. На самом деле, она честна до прямоты и не опускается до лжи.
Но с другой стороны, я не могу снова доверять Кириллу. Может быть, он совершал эти поступки по другой причине, а не по очевидной.
Анна положила руку на бедро.
— Лучше бы сегодня был последний день, когда я получаю новую партию окровавленной одежды.
— Не думаю, что я могу контролировать настроение и решения Кирилла.
— Ты единственная, кто может, ты наивное дитя.
Я стараюсь не обращать на это внимания и терплю неудачу. Поэтому сменяю тему.
— Ты собираешься спросить, почему меня выдавали за мужчину?
— Я предположила, что это как-то связано с твоей безопасностью. Поэтому Кирилл тоже держал это в секрете.
— Ты... знала?
— Я заподозрила это после того, как несколько раз видела тебя в его постели. Я подозревала, что, возможно, он переметнулся на другую сторону, но... ну, не было других доказательств, подтверждающих эту теорию.
— Ох, — значит, все это время Анна закрывала глаза и делала вид, что ничего не замечает.
— Иди прими душ и отмой всю эту кровь. Я отправлю тебе немного еды через некоторое время.
— О, хорошо. Спасибо.
— С возвращением, Саша, — она похлопывает меня по плечу. — И дом, и Кирилл были невыносимо мрачными без тебя.
Моя грудь вздымается, и я сопротивляюсь желанию сказать что-то глупое, вроде «правда?».
Тяжелыми шагами я направляюсь в комнату. Я останавливаюсь перед дверью, и мне приходится сделать несколько дрожащих вдохов, прежде чем провернуть ключ в замке.
Когда я захожу внутрь, меня охватывает множество эмоций. Все точно так же, как я оставила, только нет ни одной куртки Кирилла, брошенной где попало, ни моих повязок для груди, разбросанных на какой-нибудь поверхности.
А вот запах какой-то странный. Здесь больше не пахнет нами.
Я ругаюсь про себя. Какого черта я хочу, чтобы здесь пахло нами?
Я бегу в ванную, снимаю одежду и захожу в душ. Когда я стою под струями воды, в моей голове проносятся образы других занятий, которыми я занималась в этом же душе, и мне приходится закрыть глаза.
Но это не мешает эротическим картинкам проигрываться снова и снова, словно дразня мое неудовлетворенное в сексуальном плане тело.
Со стоном я закрываю кран, поспешно вытираюсь и надеваю новое белье, которое дала мне Кристина, застонав вслух, когда случайно задела ногтями твердый сосок.
Черт. Почему они такие чувствительные? Это потому что я снова здесь, когда думала, что никогда не вернусь?
Восстановив дыхание, я надеваю мягкую клетчатую ночную рубашку. Она тесновата на бедрах, но этого вполне достаточно.
Я возвращаюсь в спальню и нахожу поднос с едой на журнальном столике. Мой желудок урчит, и я выпиваю порцию супа, а затем ем рыбу, пока отправляю дяде сообщение.
Не знаю, согласится ли он, и особенно бабушка, на это. Она смотрит на Антона так, словно он — ответ на все ее молитвы.
Но они должны осознать, что только я могу спасти Антона. Зная Кирилла, он позаботится об этом.
Закончив есть, я зеваю.
Сегодня был такой длинный день. Наверное, один из худших в моей жизни.
Моего брата держат в плену Бог знает где.
Я не смогу уехать в течение трех месяцев.
И самое главное, я с горькой иронией поняла, что не могу убить Кирилла. На самом деле, часть меня возмущается тем, что я вообще в него стреляла.
Это глупая, верная, наивная часть, которая полностью потеряла голову, когда увидела его у подножия холма с раной в груди.
Думаю, я никогда не забуду эту сцену, как бы ни старалась и сколько бы времени ни прошло.
Еще раз зевнув, я ложусь на кровать и закрываю глаза. Я просто отдохну минутку, а потом отправлюсь на поиски брата.
Всего минуту...
Сильная рука обхватывает меня, а сзади меня окутывает тепло. Это кошмар, понимаю я.
Нет, сон.
Присутствие позади меня нисколько не кажется угрожающим. На самом деле, я поддаюсь его прикосновениям, и с моих губ срывается тихий стон.
Мне нравится Кирилл из моих снов. Он не разговаривает и позволяет мне использовать его только в качестве утешения против преследующих кошмаров.
Они не приходят, когда он вот так обнимает меня.
Они не вмешиваются в эту маленькую фантазию, в которую я притворялась, что она мне не нравится.
Но потом этот якобы похожий на сон Кирилл надевает мне на палец кольцо и шепчет на ухо.
— Добро пожаловать домой,
Глава 13
Тяжелый вес покоится на моем теле.
Но вместо того, чтобы быть бременем, он на самом деле успокаивает. Я утыкаюсь носом в подушку, и мои ноздри наполняются запретным ароматом глубокого леса и кедра.
Возможно, я все это выдумала?
Это единственное объяснение этой сенсорной перегрузки или того, почему я прижимаюсь ближе к источнику.