Рина Кент –  Порочный Принц (страница 30)

Такова реальность близнецов Ван Дорен. Все это знают, включая Эдрика. То, что Итан Стил стал их отцом, не означает, что это изменило их происхождение. И все же Эдрик согласился на помолвку ради партнерства с Итаном.

Ему все равно, к кому меня бросить.

Графство 101: продажа своих детей за браки по договоренности, как шлюх.

— Просто небольшой совет, — говорит Нокс.

— Да?

— Не влюбляйся в нее.

Я смеюсь, бросая в него яблоко.

— Этого никогда не случится.

Он ловит фрукт над головой.

— Хорошо, потому что это никогда не будет взаимно. Тил не знает, что такое чувства.

Он говорит это с оттенком грусти, будто это беспокоило его долгое время, и он не хочет, чтобы другие оказались в таком же положении.

Как раз в этот момент она спускается по лестнице. На этот раз ее сопровождает Агнус, партнер или советник Итана, или что-то в этом роде. Она спрашивает его о некоторых своих вещах, и он отвечает кратким, подробным описанием всего.

Затем что-то происходит, что-то, что заставляет меня так крепко вцепиться в стол, что я удивляюсь, как у меня не лопаются сухожилия.

Когда они оказываются у подножия лестницы, она смотрит на него снизу вверх, и ее губы изгибаются в чувственной улыбке — мягкой, теплой, чертовски ангельской.

Я знаю, что это честная улыбка, потому что она не может притворно улыбнуться, чтобы спасти свою жизнь. Я знаю, что она говорит серьезно, потому что все ее тело повернуто в сторону Агнуса.

Мой тип, по крайней мере, на пятнадцать лет старше, опытный и не улыбается все время, как жиголо на крэке. Короче говоря, не ты.

Ее слова крутятся у меня в голове, как петля.

Мой взгляд останавливается на мужчине, с которым она провела последние десять лет, мужчине, которому она улыбается.

Ее чертов тип.

Требуется все мужество, чтобы изобразить улыбку на лице. Я отталкиваюсь от стола и шагаю к ним. Ее улыбка исчезает, и она бросает на меня «держись подальше» взгляд.

Держаться подальше? Держись, блядь, подальше?

Я кладу руку ей на поясницу, и легкая дрожь проходит по ее телу, когда она остается совершенно неподвижной.

Вот так. Гораздо лучше.

— Агнус, верно? — я ухмыляюсь ему, показывая зубы.

Он коротко кивает мне, притворяясь, как и я, что мы встретились впервые.

— Если вы нас извините, я отвезу свою невесту в школу.

— Агнус может это сделать.

Она пытается вывернуться, но я впиваюсь пальцами в нежную кожу ее талии, заставляя ее вздрогнуть.

— Уверен, что он занятой человек. — я улыбаюсь. — Так ведь?

— Да, он прав. — он ерошит ей волосы, и она так сильно краснеет, что ее бледная кожа становится розовой. — Позвони мне, если тебя нужно будет подвезти домой.

Я скрежещу коренными зубами, но говорю со своей обычной улыбкой.

— В этом нет необходимости. Я сделаю это.

И с этими словами я тащу ее за собой на улицу. Всего за несколько секунд мое настроение из серого превратилось в черное. Нет, не чёрное —красное, и чертовски убийственное.

— Я же просила тебя не подвозить меня, — протестует она.

— А я говорил тебе, что не так это работает.

— Отпусти меня, Ронан. Я не могу за тобой угнаться.

Я оглядываюсь на нее, когда мы подходим ко входу. Я хватаю ее за запястье, и она спотыкается на собственных ногах, пытаясь догнать меня.

Вместо того чтобы отпустить ее, я прижимаю ее к стене. Она ахает, когда ее спина прижимается к тупой поверхности.

— Тебе не нужно, чтобы я заезжал за тобой, потому что у тебя Агнус?

— Ну, в обще-то, да.

Она пристально смотрит на меня, несмотря на дрожь в голосе.

— В обще-то, да? — я смеюсь, но за этим нет никакого юмора.

Я знаю, что она тоже это видит, потому что сглатывает, ее черные глаза наполняются чем-то похожим на страх.

Страх это хорошо. Страх означает, что она знает свое гребаное место.

— Так значит ли это, что я порчу твой фетиш на папочек, Тил?

— Да пошел ты, ясно? Я не позволю тебе так говорить об Агнусе.

— И в каком смысле я должен говорить о нем? Это он причина твоих фантазий, ma belle — моя красавица? Да?

— Я не обязана тебе ничего говорить.

Я хватаю ее за подбородок и заставляю ее шею изогнуться под углом, так что я смотрю на нее сверху вниз.

— Забудь о нем, начиная прямо сейчас, черт возьми.

— Или что?

— Или я заставлю тебя пожалеть об этом.

Что-то вспыхивает в ее чертах, вызов, своего рода «игра», прежде чем она выпячивает грудь.

— Нет.

— Ох, Тил. — я ласкаю ее кожу, мой голос спокоен, а прикосновения нежны, хотя внутри меня все горит. — Ты облажалась.

Глава 16

Тил

В прошлом, ходя по коридорам КЭШ и видя, шепчущиеся друг с другом или целующиеся в углах пары, я проходила мимо них.

Я приняла решение находиться рядом с Эльзой как можно меньше, когда она с Эйденом. Ему ни до кого нет дела, когда он начинает ласкать ее языком, будто они наедине. Я даже избегала Ким, когда она начала встречаться с Ксандером, потому что от них исходила та атмосфера родственных душ, о которой я читала в книгах и которая заставляет меня так сильно закатывать глаза.

Нет такой вещи, как родственные души. Все это химическая реакция, выброс дофамина, кайф, и, как любой кайф, он в конце концов исчезнет.

Когда я сказала Эльзе и Ким именно эти слова, они посмеялись надо мной. Они думали, что я не понимаю. Ну, они те, кто не понимают, и со временем я смогу сказать: «я же говорила».

Крах этого плана и моих мыслей в целом это момент, подобный этому.

Ронан обнимает меня за талию, когда мы идем по коридору, и неважно, как сильно я его толкаю, он не сдвинется с места.

Во всяком случае, он плотнее прижимается ко мне, словно мы родились привязанными к бедру. Даже мы с Ноксом не так близко.

Его близость брешь в моем плане. То, как я продолжаю вдыхать его пряный аромат и нежиться в его тепле, опасно близко к состоянию зависимости. Вы знаете, та зависимость, приходящая после достижения кайфа.

И не только, но с тех пор, как он загнал меня в угол у моего дома, он ведет себя так, как будто ничего не случилось.