Рина Кент – Охотясь на злодея (страница 30)

Серьезно, можно не убивать меня в двадцать лет буквально за то, что я просто трахаюсь с кем попало? Пожалуйста и спасибо.

Сай контролирует особняк – тщательно отобранный персонал и охранники, на которых у него, вероятно, есть какой-то компромат – но остальные члены клуба не так надежны.

Они потенциальные шпионы.

И поэтому я делаю их жизнь максимально некомфортной. От меня все равно этого ждут, так почему бы и нет?

— Ш-ш-ш. Не слушай его бред, Zver. Я буду очень сильно по тебе скучать, — я похлопываю по останкам моей малышки, которые засунули в кузов фургона. Я хранил их в гараже с момента ее жестокого убийства несколько дней назад, но Сай настоял на том, чтобы избавиться от этих кусков металлолома.

И получил по роже за то, что так оскорбил Zveroushka.

— Это бред какой-то, — продолжает он ворчать справа от меня, как какая-то назойливая муха. — Тебе нужно сосредоточиться на других важных вещах.

— Прояви уважение. Нет ничего важнее смерти моей малышки.

— Как насчет того, кто стал причиной смерти этой самой малышки?

Я качаю головой, изображая грусть.

— Я даже пожертвовал своей Zveroushka, а он все еще убегает. Разве это не грустно?

— Это должно приводить в ярость, а не расстраивать тебя, — Сай понижает голос, чтобы только я мог его слышать. — Кто-то взломал нашу систему безопасности и сумел взорвать твой мотоц…

— Мою малышку.

— Ладно. Твою малышку. Тебя могли убить. Какого черта ты относишься к этому так беспечно?

— Потому что он не хотел меня убивать, — я склоняю голову набок, вспоминая сообщение, которое получил от Вона сразу после трагической смерти Zver. — Он лишь хотел наказать меня за то, что я поиграл с его игрушкой. Игрушка за игрушку, улавливаешь суть?

— И что дальше? Твой грандиозный план уже принес какие-то плоды?

— Терпение, Сай.

— Ты сказал, что он вылетит на остров первым же рейсом, — он оглядывается по сторонам. — Что-то я его здесь не вижу, а ты?

Я закатываю глаза, затем машу рукой персоналу, который везет любовь всей моей жизни в ее могилу. Остальные расходятся, готовясь к вечеринке, которую я спонтанно решил завтра устроить.

Территория особняка огромна, а под типичным облачным небом она выглядит так, словно вырезана из готической эпохи.

В этом месте слишком много окон, стекла которых сделали пуленепробиваемыми, чтобы устранить любые угрозы нашей безопасности. Шпили, словно пытающиеся пронзить небо, кованые железные ворота, которые скрипят, даже когда закрыты, и столько каменных горгулий, что хватит основать свой культ. Стены угрюмо-серого цвета всегда выглядят влажными, как будто это место постоянно оплакивает кого-то – вероятно, мою Zver.

Она слишком рано покинула меня.

Сай следует за мной, когда я захожу внутрь. Нас мгновенно окружают высокие потолки, гулкие залы, люстры, которые стоят больше, чем моя душа, и ковры настолько густые, что в них можно задушить человека. Особняк пахнет навощенным деревом, старыми деньгами и контролем.

В восточном крыле есть комната-убежище. Мой отец приказал построить ее для чрезвычайных ситуаций. Я использую ее для хранения выпивки, сомнительных инструментов и боксерской груши с нарисованным на ней маркером лицом моего папочки. Поэтично, правда ведь?

Сай хватает меня за локоть и тянет за собой в тихий угол, подальше от суеты персонала, готовящего главный зал к вечеринке.

Он немного ниже меня, так что его осуждающий взгляд должен выглядеть как минимум комично. Но нет, он выглядит серьезным.

Наверное.

Твою мать. И он начнет ворчать через три, два, один…

— Тебе нужно отпустить свою зацикленность на Воне, — он говорит тихим, ровным голосом. — И так было глупым лететь в Нью-Йорк, трахать его девушку, а потом посылать ему видео. Ему может быть достаточно просто взорвать твой байк, так что это твой шанс завязать с этим.

— Но я не хочу.

— Что с тобой, блять, не так? Ты хочешь, чтобы твой отец тебя убил, или что?

— А при чем тут он? Я просто играю в совершенно невинную игру.

— В тебе нет ничего невинного, ублюдок.

— Твоя правда. В любом случае, серьезно, ты слишком много думаешь. Мой отец ничего не узнает. Моя месть свершится прежде, чем до него дойдут какие-либо слухи.

Он прищуривается, затем прислоняется к стене, скрестив руки и лодыжки.

— Ты уверен, что на данном этапе это вообще ради мести?

— Конечно.

— Крайне сомнительно.

— Не дай бог, чтобы мужчина хотел, чтобы другой мужчина заплатил за свои грехи.

— Через четыре года после их свершения?

— Я как лошадь. Держу обиду веками.

— Верблюд.

— Что?

— Верблюды – животные, известные тем, что затаивают обиду, по крайней мере, предположительно.

— Верблюд ил лошадь, какая кому разница.

— Мне есть разница.

— Ты не в счет, — я качаю головой и ухожу. — Пойду потренируюсь, чтобы предстать во всей своей красе на вечеринке.

— Не наделай глупостей.

— Значит я не могу с боем прорваться в особняк нью-йоркских детишек?

— Что?

— Просто шучу, — я насвистываю, махая ему рукой, не глядя в его сторону.

Сайрус может утомить даже несколькими предложениями, и это определенно никак не связано с тем фактом, что он обычно прав.

Ладно, большую часть времени.

Ла-а-адно, всегда.

Мой телефон звонит, и я ухмыляюсь, отвечая на видеозвонок от сестры.

Ее лицо появляется на экране, мягкое и сияющее, с огромными голубыми глазами и каштановыми волосами, волнами спадающими на плечи.

Если не считать глаз, Алина все больше и больше становится похожа на нашу маму, и это благословение, потому что так я чувствую, что никогда не забуду мамино лицо.

— Как поживает моя любимая девочка? — спрашиваю я, держа телефон перед собой, выходя из главного входа.

— Соскучилась по тебе, — она надувает губки. — И застряла на одном произведении, над которым сейчас работаю.

— О нет, нужно, чтобы я вбил в кого-нибудь немного здравого смысла?

Она смеется, ее голос звоном отдается вокруг меня.

— Вобьешь здравый смысл в мой мозг?

— Если понадобится, то абсолютно точно.

— Ты такой раздражающий.

— Не-а, находчивый. Это разные вещи.