Рина Кент – Охотясь на злодея (страница 112)

Лукас рычит, но тут же превращает это в холодную улыбку.

— Значит, ты не увидишь, как мы заберем твое наследие.

— Знаешь… — я подхожу к отцу, доставая пистолет. — Раньше я думал, что это моя вина – то, что ты меня бил. Что просто мое существование ошибочно, что я само по себе разочарование. Я пытался доказать тебе обратное. Истекал кровью, тренировался до изнеможения, ломал себе кости снова и снова, надеясь, что ты однажды увидишь во мне сына, а не ошибку. Но этого так и не произошло. И в какой-то момент мне стало все равно. А теперь я понимаю – проблема не во мне. А в тебе. Всегда была в тебе. Твое узколобое мышление и полное отсутствие отцовской любви. У тебя четверо детей, но ты никогда не был им отцом. И, думаю, пора закончить этот кошмар для всех нас, — я поднимаю пистолет, и рука у меня на удивление не дрожит. — Прощай, Ярослав.

И нажимаю на курок.

Пуля входит ему в лоб, выстрел разносится по подвалу, отдаваясь звоном в ушах.

Я жду боли. Раскаяния. Вины. Но ничего. Только облегчение.

Груз, который я тащил на себя годами, сползает с плеч, пока его мертвые глаза стекленеют.

Я наконец… свободен.

Глава 38

Вон

Я схожу с ума.

Мои мысли.

Мой контроль.

Все будто исчезло в тот момент, когда я прочитал письмо Юлиана.

Он бросил меня.

Именно эти слова крутятся у меня в голове – что Юлиан ушел, что я потерял его, отдал кому-то другому.

Такие мысли мелькали у меня и раньше, за эти годы. Чаще всего в годовщину той ночи, которую мы провели в пещере. Или когда я лежал рядом с Даникой, пытаясь уснуть, и пролистывал фотографии, которые он выкладывал в соцсетях. Я представлял, что почувствую, если узнаю, что Юлиан обручился или собирается жениться.

Мысль о том, что он идет к алтарю с кем-то другим, всегда оставляла после себя горечь.

Но это было до того, как я снова встретил его, снова прикоснулся к нему, позволил ему проникнуть под кожу и внутрь меня – буквально и фигурально – так глубоко, что с тех пор я не могу нормально дышать.

С того момента как я прочитал это письмо, у меня такое ощущение, будто на груди лежит огненный шар, который душит меня.

Если он произнесет клятвы с кем-то другим, я потеряю не только его – я потеряю себя.

Я постукиваю пальцами по телефону, пока машина едет по улицам Чикаго.

— Быстрее, — говорю я водителю, чувствуя, как сердце застряло в горле.

Раз дяди одолжили Юлиану свой частный самолет, мне пришлось лететь коммерческим рейсом сначала до Москвы, где меня подобрал второй частный самолет дяди Антона.

Он ясно сказал мне не соваться в Чикаго одному и что нам стоит встретиться в Нью-Йорке и все обсудить.

Но я не могу.

Я и так потерял слишком много времени из-за этих перелетов, не говоря уже о той ночи, когда спокойно спал, пока Юлиан летел на свою свадьбу.

Так что нет, я не буду ждать. Я должен быть сейчас там.

Мне плевать, что это чистое самоубийство. Ярослав не настолько глуп, чтобы навредить мне, зная, что мой отец сдерет с него кожу живьем, если он хотя бы пальцем меня тронет.

Дядя Антон сказал, что Юлиан улетел поздно ночью, значит, он прибыл в Чикаго только вчера. Его же не могли заставить жениться так быстро, верно?

Моя рука сжимается в кулак.

Я был ужасно зол на дядей за то, что они отпустили его, и не сказали мне об этом, чем фактически провернули нож, который Юлиан уже воткнул мне в сердце.

— Он сказал, что у него срочные дела в Чикаго и что он должен ехать один, чтобы защитить тебя, — сказал мне дядя Антон. — Мы не могли ему отказать.

Могли.

Или хотя бы могли разбудить меня, чтобы я его остановил. Или поехал с ним. Я бы сделал хоть что-то, чтобы избавиться от этой боли, которая не отпускает меня с тех пор, как он уехал.

Я смотрю на отправленные ему сообщения. Ответа нет. Но он их прочитал.

Блять.

Я провожу рукой по волосам, чувствуя, как трещит по швам мое самообладание.

Он может игнорировать меня сколько угодно, но все не закончится так, как он хочет.

Если он думает, что может растоптать мое сердце и просто уйти – он сильно ошибается.

И все же, несмотря на эти мысли, мои пальцы дрожат, пока я обновляю чат, цепляясь за жалкую надежду получить хоть что-то.

Хоть что-нибудь.

Но ничего не приходит, и мое сердце разбивается уже в сотый раз с тех пор, как он ушел.

Я никогда не был таким разбитым. Когда Даника мне изменила и мне было плевать, я думал, что просто не способен на чувства.

Теперь понимаю – я просто никогда ее не любил.

Вообще.

Ни капли.

Даника была заменой тому мужчине, которого я действительно люблю.

И теперь, когда он меня бросил, кажется, что сердце готово вырваться из груди.

Больно.

Так сильно, что я едва могу дышать.

На экране высвечивается имя отца, и я морщусь, принимая вызов.

— Ты в Чикаго? — спрашивает он с плохо скрытым беспокойством.

— Мне нужно быть здесь.

— Это опасно! Ты не взял с собой охрану. Просто дождись меня, сын.

— Не могу.

— Вон…

— У меня нет времени, пап. Если мне придется сжечь Чикаго дотла, чтобы вернуть его, я это сделаю.

— Уже поздно.

Мои пальцы сжимаются на телефоне, тело начинает дрожать.

— Ч-что?

— Брачный союз между Чикаго и Бостоном уже состоялся. Возвращайся домой. Мы все обдумаем и решим, что делать.

Рука с телефоном опускается, его слова врезаются в меня, как пуля в грудь.

Уже состоялся.