Рина Кент – Охотясь на злодея (страница 104)
— Вы, детишки, все равно не обойдете нас с Антоном, просто, к слову. Бывшие спецназовцы к вашим услугам. Мы с
— Точно в наш? — спрашивает Антон, изогнув бровь. — Учитывая, что ты весь день провел на улице.
— Я сидел с сыном Майка.
— Построение зоны боевых действий для двухлетнего малыша теперь называется «сидеть с ребенком»?
— Это его закалит. Вы все мне потом спасибо скажете, — Макс снова обнимает Антона сзади, положив подбородок ему на плечо. — Хотя было бы куда лучше, если бы ты присоединился ко мне.
Я смотрю то на одного, то на другого, испытывая какое-то теплое чувство. Эти двое мужчин, одинаково могущественные каждый по-своему, кажутся самой счастливой парой на свете, прямо в самом сердце России.
— Майк – их сын, — говорит мне Вон. — На самом деле он двоюродный брат мамы и дяди Антона, но мои дяди усыновили его, когда ему было около восьми. Он женился пару лет назад, и теперь дядя Макс, похоже, считает двухлетнего сына Майка своим армейским проектом. — Он делает паузу, затем поднимает руку. — Это слова мамы, не мои.
— Ну, да, в принципе, так и есть, — говорит Макс. — У парня огромный потенциал.
— Ему два года, Макс, — говорит Антон. — С этого момента я буду присоединяться к вам только для того, чтобы останавливать твои нелепые затеи.
— В таком случае у меня будет куча возможностей тебя переубедить, — говорит Макс с ухмылкой, затем целует Антона в губы.
Вон держит меня за руку, улыбаясь, и на мгновение, только на мгновение, я вижу наше будущее в Антоне и Максиме.
И только в этот раз я верю, что все будет хорошо.
Глава 36
— Дядя макс! Осторожнее. Он же ранен, — кричу я, сидя вместе с дядей Антоном на склоне, одетый в походную экипировку.
Я должен был настоять, чтобы Юлиан остался дома, но его начали раздражать простые прогулки вокруг поместья. Прошло больше десяти дней с тех пор, как мы приехали сюда, поэтому дядя Макс предложил порыбачить.
Ничего напряженного, да?
Озеро выглядит так, будто его нарисовали на земле – гладкое, как стекло, лишь ленивое мерцание солнечного света скользит по его поверхности. Березы сторожат дальний берег, их светлые стволы ловят золотые лучи, а снежные вершины вдали кажутся такими близкими, что до них можно дотянуться.
При других обстоятельствах я бы любовался этим видом, но сейчас полностью сосредоточен на Юлиане, который стоит по колено в ледяной воде, как чертов идиот.
Его джинсы небрежно закатаны, края уже промокли. Дядя Макс возвышается рядом, выглядя так, будто готов завалить медведя на завтрак, и вручает Юлиану удочку, словно орден.
— Дядя Макс! — снова окликаю его я, когда он не отвечает.
Он даже не поворачивает головы, когда говорит:
— Он дышит. Может ходить. Больше ему и не нужно. Хватит паниковать, парень.
— Я не паникую. У него сломаны и ушиблены ребра.
— Это вода и палка. Он выживет, — он наконец смотрит на меня, медленная ухмылка растягивает его губы. — Скажи ему, пусть перестанет ныть,
— Вообще-то он прав, — говорит дядя Антон. — Здесь холодно.
— Спасибо! — говорю я ему.
— Да кого я прошу вообще? — дядя Макс качает головой. — Этот мальчишка точно весь в тебя – тоже главный нытик.
— В этом он весь в Кирилла пошел.
— Не-е, он не такой мастер нытья, как ты… — дядя Макс замолкает, когда дядя Антон бросает на него строгий взгляд. — Но я все равно это в тебе люблю. Не ревнуй к собственному шурину.
Мое внимание снова возвращается к Юлиану, который подмигивает мне, а затем снова сосредотачивается на рыбалке. Его волосы отражают солнечный свет острыми бликами, и по тому, как он держит удочку, видно – он понятия не имеет, что делает.
Но он полностью сосредоточен на объяснениях дяди Макса. При каждом его движении, я напрягаюсь, думая, как бы быстрее вытащить его в безопасное место.
Да, возможно, последние десять дней я был чрезмерно осторожен с ним, но лишь потому, что ему нужно нормально восстановиться. Этот идиот на третий день даже попытался заняться сексом, а потом ворчал, когда я сказал, что это невозможно. Теперь я даже перестал его целовать, чтобы не будить его чудовищное либидо.
Правда, это не особо помогает, потому что ему достаточно просто спать со мной в одной постели, чтобы возбудиться. Черт, иногда я ловлю его на том, что он становится твердым, просто наблюдая, как я делаю какую-нибудь банальную фигню.
Честно говоря, это настоящее испытание, потому что я и сам едва держусь. Помогать ему мыться, видеть его обнаженным во всей его роскошной красоте и не трогать так, как хочется, – это сладкая пытка.
На днях он почувствовал мой стояк у себя за спиной и сказал, что я жестокий, раз не разрешаю нам заняться сексом.
Но на самом деле я боюсь причинить ему боль. Вчера приходил врач для осмотра и сказал, что он хорошо восстанавливается, но ему все еще нужен покой.
Перед уходом Юлиан сказал:
— У меня очень важный вопрос, и вам лучше хорошенько подумать, прежде чем на него отвечать, док.
Врач, мужчина лет шестидесяти с копной седых волос и аккуратной бородой, выглядел серьезно.
— Я отвечу настолько точно, насколько смогу.
— Когда я смогу заниматься сексом? И помните – сначала подумайте
— Юлиан, — прошипел я.
Врач, похоже, даже не удивился, наверное, привык к таким вопросам от дяди Макса.
— Через неделю или две.
— Я же сказал – подумайте, док, — Юлиан встал и даже напряг мышцы. — Смотрите, я чувствую себя отлично. Вы сказали, что я хорошо восстанавливаюсь и вообще красавчик. Давайте, порадуйте меня.
Врач промолчал.
Юлиан ткнул большим пальцем в мою сторону и прошептал:
— У нас обоих яйца скоро отвалятся, если вы не дадите этому парню зеленый свет.
— Я все слышу, — сказал я. — И прекрати его доставать.
— Если вы будете осторожны и не станете лишний раз нагружать ребра, можно заниматься медленным сексом, — сказал врач. — Очень медленным. Никаких резких движений, подъемов и тяжелого дыхания. И если появится боль – сразу остановиться.
Само собой, Юлиан попытался трахнуть меня сразу после того, как врач ушел, но я, конечно же, ему не позволил.
А теперь он торчит в озере, полностью наплевав на свое здоровье.
— С ним все будет нормально, — говорит дядя Антон. — Он выглядит счастливым. Дай ему побыть собой.
— Я просто переживаю, — тихо отвечаю я.
— Понимаю, но такой, как Юлиан, не любит, когда его ограничивают. Он как сгусток сплошной энергии. Лучший способ сделать его счастливым – иногда позволять ему делать то, что он хочет.
Я перевожу взгляд на дядю.
— Ты также поступаешь с дядей Максом?
— М-м. Пожалуй, — дядя Антон мягко улыбается, когда дядя Макс машет нам. — Он лучше всего выглядит в движении, в своей стихии.
— И ты совсем не переживаешь?
— Конечно, переживаю. Но я точно знаю, что он может защитить себя, и что я могу защитить его. К тому же, куда бы он ни пошел, он всегда возвращается ко мне.
Я снова смотрю на Юлиана, который улыбается, вытаскивая удочку.
— Я просто… не уверен, что смогу защитить его от его же отца. Алина в безопасности с Саем, и он в безопасности со мной, но пока Ярослав жив, Юлиан в опасности. Я знаю, вы с дядей Максом ведаете очень закрытый образ жизни, но вы когда-нибудь боялись общества или верхушки?