Рина Кент – Господство Короля (страница 62)

Чёрт возьми.

Эта женщина способна свести меня с ума, даже когда она спит.

Я не должен чувствовать гордость, когда она говорит, что я неудержим, или что я не похож ни на что, что она испытывала раньше. Но это так.

Однако она не сказала мне об этом своими словами. Аврора никогда бы не призналась в этом при мне.

Я подслушал ее разговор с Черным Поясом, когда они на днях отдыхали у бассейна.

Это напомнило мне, что я не должен подслушивать разговоры, не предназначенные для моих ушей. Но когда дело касается ее, я все равно это делаю.

Аврора вошла в мою жизнь, как шарик, и нет способа остановить перемены, которые она несет.

Я мог бы освободить ее, вернуть ей акции и вернуться к своей уравновешенной жизни.

Но дикая часть меня восстает против этой мысли. Это иронично, учитывая, что я никогда не был бунтарем.

Мои родители были консервативными, утонченными людьми. Моя мать участвовала в миллионе ассоциаций, а отец был бизнесменом. Меня и моего старшего брата воспитывали как лидеров. Только мы шли к этому разными путями.

Джеймс был бунтарем — черной овцой, которая больше заботилась о спорте, вечеринках и наркотиках.

Я же заботился о достижениях. Я прожил всю свою жизнь, стремясь к большему, но никогда не получал достаточно. Возможно, это потому, что я видел, как мой отец опустился на самое дно после того, как кто-то покусился на семейный бизнес.

Возможно, потому, что я также наблюдал, как Джеймс вышел из-под контроля после травмы головы, пока в конце концов не проскользнул между моих пальцев.

Став свидетелем их ранних смертей, я решил, что больше никогда не позволю ничему выскользнуть из-под моего контроля.

Так какого хрена я позволяю Авроре спать в моей постели каждую ночь?

Ее глаза открываются, и она несколько раз моргает, прежде чем ее взгляд останавливается на моем лице. На секунду она улыбается, глаза ослабевают, а нос подергивается. Так же быстро она качает головой, словно понимая, что не должна этого делать.

— Джонатан? — кричит она. — Который час?

— Поздно.

— Что?

— Ты опаздываешь. Твой будильник сработал пятнадцать минут назад.

Она смотрит на часы на прикроватной тумбочке и стонет, садясь. Ее сиськи отвлекают, когда она меняет положение.

— Боже мой! — её глаза расширяются и становятся чертовски голубыми.

Голубой, который я хочу конфисковать и превратить в свой индивидуальный бренд.

— Почему ты не разбудил меня?

Я мог бы, но тогда я не смог бы смотреть, как она спит, или наблюдать за ее нынешними бешеными движениями.

Моя голова наклоняется в сторону, когда она отказывается от простыней и стоит в полной наготе.

Это один из самых ярких моментов моего дня.

— Джонатан! — ругается она, хотя ее щеки окрашиваются в красный цвет.

— Да?

— Ты сделал это специально?

— Что натолкнуло тебя на эту мысль?

— То, как ты смотришь на меня, — она складывает руки на груди, сузив глаза.

— Это бесполезно, когда ты полностью обнажена, дикарка. Или ты, возможно, искушаешь меня?

— Конечно, нет.

— Ну, я искушаю. В конце концов, ты должна мне наказание.

— Нет, не должна. Я заплатила за вчерашнюю ночь.

— Как?

— Ты... знаешь.

— Скажи слова, Аврора.

Красные пятна покрывают все ее тело, а соски, выглядывающие из-под пальцев, твердеют, когда она бормочет:

— Ты трахал мой рот.

Не совсем так. На самом деле я дал ей свободу действий, и она отсосала мне, как хорошая девочка. Со временем она привыкла к моему темпу, компенсируя недостаток навыков своей решительностью. Она единственная, кому удается смотреть на меня с вызовом, даже когда я наматываю ее волосы на кулак, бью членом в горло и размазываю красную помаду по ее рту.

Учитывая ее оговорки в самом начале, становится ясно, что она не часто делала это раньше — минет, то есть. У меня возникает желание убить любого ублюдка, который прикоснулся к ней до меня.

— Но ты не заплатила за поцелуй в моем кабинете, — говорю я ей, все еще наслаждаясь ее наготой.

По правде говоря, мне нравится целовать Аврору. Она разрывается, когда я впиваюсь в ее губы. Она прижимается ко мне и позволяет мне делать все, что я захочу.

Есть что-то эйфорическое в том, чтобы обладать таким огненным шаром, как она, и заставлять ее приходить ко мне, как будто это то, что ей всегда было нужно.

Это одна из тех странных вещей, которые связаны только с ней. Раньше поцелуи никогда не имели для меня значения, до такой степени, что я никогда не делал этого.

Но с ней я не могу насытиться этим.

Я говорю ей об этом не для того, чтобы она возвращалась ко мне за добавкой.

— Позже, — бормочет она. — Я хочу поужинать сегодня вечером. Свидание.

Свидание. Я даже не знаю, как проходит свидание, но обычно оно включает в себя то, что Аврора раскрепощается и говорит о своем прошлом. Только по этой причине я принимаю ее предложения, когда она просит.

— Это два наказания.

— Меня это устраивает.

— Первое сейчас?

— Нет. Я опаздываю.

— Вот как это будет происходить. Я досчитаю до трех, и если ты не пойдешь в уборную, тебе, возможно, придется позвонить и сказать что заболела.

Ее глаза расширяются, и прежде чем я начинаю считать, она трусцой бежит в уборную. Моя ухмылка расширяется, когда я беру телефон и ухожу.

Мои ноги медленно останавливаются перед комнатой Алисии, и моя улыбка исчезает.

Я кладу руку на дверь, как я часто делаю.

Алисия — это напоминание о том, как я потерял контроль над собой. Я должен убедиться, что этого не произойдет с Авророй.

Она уже делится своей внешностью, она не хочет делиться своей судьбой.

Глава 33

Аврора

Проклятый Джонатан.

Я проклинаю его под нос все время, пока стою в пробке.