Рина Кент – Бог злости (страница 14)
— Так же, как и ты поймешь, что тебе от меня нужно? — Я не могу скрыть сарказм в своем тоне, и он улыбается.
— Именно. Ты быстро учишься.
— Но не настолько быстро, чтобы найти способ избавиться от тебя.
— С твоей стороны это невозможно, так что не жарь эти нейроны понапрасну. Просто... будь хорошей.
— Кто ты такой, черт возьми, чтобы говорить мне, должна ли я быть хорошей, плохой или чем-то средним?
— Мне не нужен ярлык, чтобы получить то, что я хочу. Ты уже знаешь это.
Внезапная дрожь пробегает по моей системе. Он тонко напоминает мне о том, как он легко перешел от пустяка к полному нарушению, и что если я спровоцирую его, не будет ничего необычного в том, что он сделает то же самое.
Снова и снова, пока я не усвою урок.
Я не могу побороть желание встретиться с ним лицом к лицу.
— Что именно это значит? Снова будешь принуждать меня?
— Я бы не хотел. В отличие от того впечатления, которое я произвел на утесе, насилие не является моим первым методом выбора. Однако, если мне придется прибегнуть к неприятным вариантам, я это сделаю. Так что не заставляй меня, детка. Я бы предпочел, чтобы мы начали с чистого листа.
— Пошел. Ты.
Он издает низкий смешок, который посылает мурашки по моему позвоночнику. Он не достигает его глаз, даже близко, но это первый раз, когда он проявляет хоть какое-то подобие человеческих эмоций. И я не знаю, почему я запомнила каждую секунду этого.
— Такой грязный рот для такого милого личика. — Звук исчезает так же быстро, как и появился, когда его пальцы хватают меня за горло. Сильно. Так сильно, что он практически душит меня. — Посылать меня — это не определение чистого листа, Глиндон. Мы только что говорили о том, что ты хорошая, так как насчет того, чтобы придерживаться этого, а?
Он отпускает меня так же быстро, как схватил, и я с трудом хватаю воздух, мои легкие почти отказали.
— Что, черт возьми, с тобой не так, почему ты меня душишь?
— Как еще я смогу привлечь твое внимание? Кроме того... — Он потирает большой палец об остальные пальцы. — Мне нравится чувствовать твой учащающийся пульс.
Я сглатываю, как будто меня ударили в живот. За его словами скрывается столько темных эмоций, и я не знаю, кричать мне или плакать — или делать и то, и другое одновременно.
Он отступает назад, возвращая пространство, которое так неожиданно занял.
— Я присмотрю за тобой. Будь умницей, детка.
И затем он уходит, смешиваясь с толпой, как будто он не просто украл мой воздух и существование.
Я прижимаюсь к стене, держа голову между ладонями.
Что, черт возьми, только что произошло? Чем я привлекла такого хищника?
И самое главное, что я могу сделать, чтобы держать его подальше от себя?
— Килл!
Я поднимаю голову и вижу Аннику в сопровождении Авы. Ее брови вскидываются, когда она смотрит туда, где незнакомец исчез в толпе.
— Килл? — Я заикаюсь, несмотря на себя, а Ава смотрит на меня пристально.
Она прекрасно знает, что я не из тех, кто заикается или говорит, не взвешивая каждое слово. Но сейчас обстоятельства другие. Я думала, что кошмар закончился две ночи назад, но, оглядываясь назад, я должна была понять, что он только начался.
Я каким-то образом привлекла внимание безграничного, бездушного монстра.
— Киллиан Карсон, — говорит Анника. — Очаровательный бог нашей школы и Королевского университета. Он учится на четвертом курсе медицинского факультета, хотя ему всего девятнадцать лет. Очевидно, он пропустил несколько курсов, как и я. Хотя я пропустила только один, и мне семнадцать. Кстати, мне скоро исполнится восемнадцать, так что не обращайся со мной как с ребенком.
Подождите.
Он учится в Королевском университете? Так вот откуда он знает мое имя? Но я не общаюсь ни с кем из этого университета, кроме Девлина, когда мы тайком прогуливались.
Он нашел меня на IG и после этого мы общались, а потом встретились.
Кроме этого, я не так хорошо знакома с «опасными» детьми.
Хотя я слышал о двух печально известных клубах в Королевском университете —
Если это не достаточно весело, они оба ненавидят наш собственный клуб, наделенный властью,
Они втроем участвуют в подпольных боях, спортивных состязаниях и жутких ночных мероприятиях, о которых говорят только тихим голосом за закрытыми дверями.
О, и помните моего брата, Лэна? Он нынешний лидер Элиты.
Значит ли это, что незнакомец — Киллиан, очень подходящее чертово имя — знает меня из-за моего брата?
Но опять же, Лэн всегда держал деятельность клуба отдельно от своей личной жизни.
— Откуда ты его знаешь? — спрашиваю я Аннику, несмотря на себя.
Она постукивает себя по подбородку.
— Мы... вроде как кружимся в одних кругах. Ну, не совсем. Мы не друзья или что-то в этом роде, Боже упаси. Он, ну, можно сказать, знаком с моим братом. Подумаешь, они очень близки, и мне специально сказали держаться подальше. Я имею в виду, что брат лишит меня социальных сетей, если я подойду к его друзьям. Вы можете себе представить такую пытку? — Она обхватывает себя руками. — У меня просто мурашки по коже.
— О Боже! — Ава щелкнула пальцами. — Я знала, что твой фамилия звучит знакомо. Твой брат — Джереми Волков, не так ли?
— Тот самый Джереми Волков? — повторяю я, недоверчиво.
Я дипломированный отшельник, но даже я слышала это имя, как только ступила на Брайтон-Айленд. Джереми Волков старше нас, ровесник моих братьев, и сейчас заканчивает магистратуру.
Причина, по которой его имя так печально известно в обоих наших кампусах, заключается в том, что он — бог, которому нельзя перечить.
Говорят, что он убил того, кто вывел его из себя — привязал к его телу камни и бросил на дно океана. Однажды один студент упал на его машину и уехал со сломанной ногой.
В другой раз кто-то случайно пролил на него воду, а затем, спасаясь от его гнева, ударил себя кулаком.
Конечно, это все слухи, но это жестокие слухи. Такие слухи, которые ясно говорят нам, крестьянам, держаться от него подальше.
Потому что, конечно же, Джереми — лидер Язычников. Ходят слухи, что процесс посвящения в члены клуба начинается с пролития крови.
Ходят также слухи, что остальные Язычники такие же сумасшедшие, как и он. Некоторые даже хуже.
Я не знал их имен раньше, но что-то подсказывает мне, что Киллиан принадлежит этому клубу.
Килл.
Так назвала его Анника, которая сейчас переминается с ноги на ногу. Он из тех, кто «убивает».
Дедушка Генри, мамин отец, говорил мне, что у каждого человека есть доля правды в значении его имени.
Киллиан — он полностью оправдывает значение своего имени.
Анника опускает голову.
— Каковы шансы вернуться к тому времени, когда ты узнала эту часть информации о моем брате?
— Никаких, — говорит Ава. — Не могу поверить, что вы брат и сестра.
— Я имею в виду, он не такой плохой, как говорят слухи. Он самый лучший брат на свете и заботится обо мне.
— Он разрушает жизни людей ради забавы, — говорит Ава совершенно искренне.
— Мы не можем выбирать братьев и сестер? — Анника пытается неловко улыбнуться.
— Могу с тобой согласиться. — Ава вздыхает. — И все же. Это огромная новость. Я удивлена, что он позволил своей сестре учиться в КЭУ. Я думала, он нас ненавидит.
— Наверное, ненавидит, раз он сказал, цитирую: «В КЭУ полно бесхребетных, избалованных сопляков, которые только и знают, как тратить свои трастовые фонды и не имеют ни малейшего представления о том, как их приумножить». И он не имел права голоса, поскольку я получила папино одобрение после долгих упрашиваний и обещаний быть хорошой. Но ни один из этих методов не сработал. Единственное, что помогло, это то, что мама убедила его. К счастью для меня, он не может ей отказать. — Она усмехается, а затем смотрит между нами овечьим взглядом. — Ты меня не ненавидишь?