Рина Кент – Бог Ярости (страница 25)
— Что такого особенного в том, чтобы тебе отсосали член? — спрашивает Крей.
— А что такого особенного в солнце? Луне? Экосистеме? Я могу продолжать бесконечно. Господи, Крей, из-за тебя я выгляжу плохим учителем.
— А ведь так оно и есть, — Сесили корчит ему рожицу, и все продолжают разговаривать, препираться и смеяться.
Веселиться.
Я отключаюсь.
Я смеюсь, когда они смеются, но не понимаю, что происходит вокруг меня.
Туман окружает меня и просачивается под кожу, пока я не могу дышать.
Я выпиваю еще две рюмки, но не могу полностью отключиться.
Этого недостаточно.
Я не могу дышать.
Пожалуйста,
Я трясу головой, безуспешно пытаясь стряхнуть черные чернила, набухающие внутри.
Когда Киллиан решает отвезти Глин домой, я жду несколько минут, а потом придумываю отговорку, что чувствую себя не в своей тарелке.
Больше похоже на то, что я раздавлен собственной головой.
Я, спотыкаясь, выхожу из паба, голова плывет, а зрение затуманено. Я натыкаюсь на группу людей и извиняюсь — или мне кажется, что извиняюсь, — пока иду кривыми шагами.
Огни мерцают и превращаются в крошечные расплывчатые точки, удаляясь все дальше и дальше.
Как и мой гребаный рассудок.
Раньше я гордился тем, что полностью контролирую ситуацию. Над чем угодно.
Над кем угодно.
Пока в моей жизни не появился этот ублюдок.
И теперь я не знаю, как вернуть этот контроль.
Мне он
Всему, блять, придет конец.
Я натыкаюсь на кого-то и отступаю назад на подкашивающихся ногах.
— Простите…
— Смотри, куда идешь, гребаный пиздюк! — парень хватает меня за воротник рубашки, трясет несколько раз, и я вижу звезды.
Похоже они американцы. К черту этих парней. Почему они не могут просто оставаться в Америке и оставить меня в покое?
— Тебе лучше извиниться, или я тебя убью, — угрожают он и его близнец.
О, подождите. Это же тройняшки.
Это из-за алкоголя, верно?
Его друзья пытаются оттащить его от меня, но он только крепче прижимает меня к себе до тех пор, пока я не могу дышать.
Я мило улыбаюсь, как очень правильный человек, а потом бормочу:
— Пошел ты.
Он поднимает кулак, и я закрываю глаза. Может быть, мне это нужно, чтобы я либо отключился, либо наконец-то пришел в себя.
Я жду удара, но он так и не наступает.
Пальцы исчезают с моего горла, и я в полном ужасе наблюдаю, как Николай заезжает кулаком по лицу парня, отправляя его в полет.
Кровь хлещет из его носа и рта, а сам он корчится на земле. А потом Николай поднимает его за футболку и бьет снова.
И снова.
А потом пинает.
Когда остальные пытаются вмешаться, он наносит им длинную череду ударов кулаками по лицу.
Он в бешенстве. Безумии.
Он
И все же, когда я стою здесь, единственное чувство, которое меня охватывает, — это глубокое облегчение.
Он не ушел.
Он вернулся.
Глава 9
Это определенно
Я не болтался по окрестностям паба, не курил и не размышлял о том, как бы подраться и надрать задницу каким-нибудь ублюдкам.
Ладно, именно это я и делал.
Но следующая часть определенно
Я избил этих парней не потому, что какой-то ублюдок случайно схватил Брэндона за рубашку или попытался ударить его.
Или сделать ему
Прямо у
Да, я заехал кулаком по лицу Брэндона, когда видел его в последний раз, но только я имею на это право.
В общем, эта кучка придурков стала жертвой моего плохого настроения, потому что случайно оказалась рядом.
Не потому, что я преследовал Брэндона как жуткий сталкер или что-то еще столь же глупое.
Ладно, может, и преследовал, но всего два квартала. Может, три.
Но это все неважно.
Важно то, что я могу украсить свою руку их жалкой кровью. Ублюдок, схвативший Брэндона за рубашку, сейчас разбрызгивает кровь по земле, находясь в полубессознательном состоянии, а я усмиряю его друзей.
Один из них убежал, но что ж, зато двумя другими у меня руки заняты. Я бью и пинаю их, наслаждаясь звуком трескающихся под моими пальцами костей.
Нет ничего более приятного, чем власть над какими-то ублюдками, оказавшимися не в том месте и не в то время.