Рина Кент – Бог Разрушения (страница 99)
Астрид берет меня за руку и ведет внутрь, оставляя Лэна в обществе его отца.
— Есть новости о твоем брате? — спрашивает Леви.
— Работаю над этим. Не волнуйся, папа. Я позабочусь о том, чтобы все встало на свои места.
— А как насчет того, что мы обсуждали на днях…?
Их голоса становятся далекими и неразборчивыми, поскольку они остаются позади, пока Астрид проводит для меня мини-тур по дому. Их особняк гораздо больше, чем я себе представляла, с высокими викторианскими потолками в деревенском стиле и широкими высокими окнами, из которых открывается вид на ухоженный сад.
У них три студии. Одна — для Астрид, вторая — для Лэн и Брэна, третья — для Глин. Все они были тщательно построены Леви в качестве подарков жене и детям.
Астрид проводит меня в комнату Лэндона и показывает все его награды, полученные за множество занятий. Футбол. Художественные выставки. Конкурсы орфографии. Языковые конкурсы. Этот отличник успел сделать все.
Астрид, похоже, гордится его победами, как будто они ее собственные.
Она сидит на краю его кровати, пока я изучаю награды с бесконечных мероприятий, в которых он принимал участие. Он точно не врал, когда говорил, что он гений и быстро учится.
— Лэн делал все, пока рос — и хорошее, и плохое, и совсем плохое, — говорит она с грустной улыбкой. — Он думает, что мы этого не понимаем, но мы с его отцом всегда знали, что он участвует в бесчисленных мероприятиях, чтобы заполнить пустоту, которая все время росла внутри него. Чем больше становилась эта пустота, тем сильнее он переживал. Мы с Леви позволяли ему делать все, что ему заблагорассудится, и давали ему возможность заниматься жестокими видами спорта, но не потому, что мы это поощряли, а потому, что мы были в растерянности от того, что могло бы принести ему пользу. Терапия не помогла. Сдерживание имело обратный эффект, а контроль над ним сделал его мстительным. Наверное, я хочу поблагодарить тебя, Мия.
Я стою перед ней, прижимая к груди награду за искусство.
— Я… ничего не сделала.
— Ты дала ему равновесие, которое он искал всю свою жизнь, и этого достаточно. Ты дала ему то, что не смогли дать мы.
— Это неправда. Он знает, что вы старались изо всех сил. Это все, что имеет значения.
Она улыбается, ее выражение лица мягкое и напоминающее. Теперь я понимаю, почему Лэн очень заботится о своих маме и папе и не хотел беспокоить их из-за своей травмы. Они позволили ему быть самим собой, когда он больше всего в этом нуждался. Они делали это в надежде, что когда-нибудь он вернется на правильный путь, и я думаю, что он понимает, как им было тяжело. Более того, он знает, сколько неприятностей он доставил им за эти годы.
— Еще он показывал мне свои последние работы и говорил, что нашел свою музу, — говорит она. — Я полагаю, что это ты.
— Наверное. Я хотела спросить у вас, поскольку вы сами художница. Могу ли я еще чем-то помочь ему?
— Не совсем. Просто будь самой собой. Он наконец-то нашел свой особый стиль, и это вызывает эйфорию.
— А раньше у него его не было?
— Нет. Я не отрицаю, что Лэн родился гением. У него совершенная техника и уникальное воображение. Я всегда говорила ему, что в подростковом возрасте он превзошел меня, но он часто показывал мне свои работы, и я была счастлива, что он все еще ищет моего одобрения. Но с тех пор, как он стал профессионалом, я видела его творческое и техническое превосходство, но души не было. В последнее время ситуация в корне изменилась. Теперь я уверена, что он взлетит в небо благодаря своему таланту. С твоей помощью, конечно же.
— На самом деле я ничего не делаю. Просто сижу рядом, — и иногда отсасываю ему, просто чтобы поиздеваться.
— Не стоит недооценивать роль музы. Некоторые говорят, что она неотделима от нашей души.
Почему мне нравится мысль о том, чтобы стать частью души Лэна? Наверное, потому, что я такая же собственница, как и он, и хочу запечатлеть себя в его душе так же глубоко, как он в моей.
Астрид встает.
— Пойдем, поужинаем. Может быть, позже я смогу откопать его детские альбомы.
Я ухмыляюсь.
— С удовольствием.
Когда мы спускаемся вниз, нас встречают два новых человека, или, скорее, одно новое лицо.
Первого я узнаю, как Илая. Я встречала его мимолетно в особняке Элиты, и Лэндон всегда старался разлучить меня с ним. По какой-то причине это заставляло Илая более настойчиво общаться со мной, что, в свою очередь, провоцировало ядовитые и чрезмерные собственнические черты Лэна.
Сопровождающий его мужчина — Эйден, более взрослая копия Илая. Высокий, внушительный и пугающий даже без особых усилий.
Однако я не вижу его в таком свете. По словам Лэна, дядя Эйден всегда был его главным поклонником, потворствовал его анархическому уму и лучше всех понимал его антисоциальное поведение.
Его отец теперь тоже понимает, но ему потребовалось некоторое время, чтобы смириться с тем, что Лэн есть и всегда будет другим — в основном потому, что раньше он относился к своим братьям и сестрам антисоциальным образом.
— И что ты здесь делаешь? — Лэн бросил взгляд на Илая.
— Что за холодный прием, дорогой кузен? Я был ужасно ранен в свое несуществующее сердце, когда ты пригласил отца на ужин и не подумал пригласить меня, — Илай обхватывает отца за плечи. — Мы пришли как комплект.
— Он силой заставил тебя взять его с собой, дядя?
— В значительной степени, — говорит Эйден с хладнокровием. — Он сказал, я цитирую: «Конечно, мое присутствие приветствуется. Кому не понравится мое благочестивое общество и стимулиривание красноречия собеседника?».
— Мне, например, — Лэн ухмыляется. — Я могу подумать о ком-то еще, кто тоже не будет рад. Может быть, мне стоит написать этому кому-нибудь, чтобы он оценил твое
— Папа… — говорит Илай без всякого юмора. — Помнишь, я говорил, что хочу, чтобы Лэн ушел?
— Да, постоянно.
— Я все еще хочу, чтобы он ушел.
— Жаль, что я здесь, чтобы остаться, — Лэн скорчил гримасу. — И перестань просить отца о помощи, как маленькая сучка. Сколько тебе лет? Шесть?
— Ты играешь с огнем, мудак.
— Горю, дорогой кузен. Горю.
— Мальчики, — говорит Леви, ущипнув себя за переносицу. — Когда же вы вырастете из этого бессмысленного соперничества?
— Пусть будет так, — Эйден улыбается. — Это забавно.
Выражение лица Лэна меняется с игривого на жгучее, когда он замечает меня с матерью.
Он подходит, чтобы проводить меня, его рука ложится на мою спину, когда он ведет меня в центр гостиной.
Илай одаривает меня своей очаровательной улыбкой.
— Мы снова встретились, Мия.
— Привет.
— Не пора ли тебе решить, что вот этот вот человек не стоит твоего времени?
— Не обращай внимания на эту пустую трату места, — Лэн даже не обращает на него внимания. — Дядя, познакомься с Мией. Будущей королевой моего королевства.
Мои щеки пылают, и я надеюсь, что это не так очевидно, как мне кажется. Что это за ярлыки сегодня?
Я протягиваю руку.
— Приятно познакомиться, мистер Кинг.
— Пожалуйста. Зови меня Эйден, — он отвечает крепким, но коротким пожатием. — Должен сказать, что ты очень смелая девушка, раз терпишь такого человека, как Лэн.
— Я говорю это уже несколько месяцев, — соглашается Илай.
— Эй, — Лэн кажется обиженным. — Ты должен быть на моей стороне, дядя.
— Нужно иметь мужество, чтобы терпеть тебя, поэтому, конечно, я должен отдать ей должное, — он наклоняется. — Позвони мне, если у тебя возникнут проблемы с ним.
— И мне тоже, — говорит Леви.
— Папа! — Лэн смеется.
— Оставьте моего мальчика в покое, — Астрид обнимает его за талию, а он ухмыляется, а потом делает вид, что ранен.
— Видишь, мама? Никто не понимает моей ценности.
— Я добавлю свой номер на горячую линию Лэндона, — говорит Илай, почти слишком взволнованно.
— Не может быть больше народу, чем на горячей линии Илая, — отвечает Лэн. — Я знаю, потому что уже много лет занимаюсь ликвидацией последствий.