Рина Кент – Бог Разрушения (страница 9)

Кроме того, значит ли это, что он подозревает меня?

Тем не менее, даже если это так, у него нет доказательств и, следовательно, он не может меня ни в чем обвинить.

Я двигаю свою первую пешку и пристально смотрю на него. Он смотрит в ответ, скользя своей пешкой по плиткам.

— Должен сказать, твои актерские способности выше среднего.

Я поднимаю бровь.

— То, что ты встретилась со мной, сохранила спокойствие и даже притворилась, что не знаешь меня, достойно аплодисментов.

Я печатаю и показываю ему:

— Не понимаю, о чем ты. Мы встречались? Когда? Может быть, в твоих снах?

— Моих снах?

— Вау. Я действительно тебе снилась? Знаю, я симпатичная, но ты можешь перестать пускать слюни.

Его губы подергиваются.

— Кто-то, конечно, пускает здесь слюни, но точно не я. И нет, мы не встречались в моих снах. Мне должно быть не наплевать на тебя, чтобы позволить тебе получить доступ к моему подсознанию, а мне, как известно, наплевать. Однако мы встречались, когда я испортил машину твоего кузена.

— Не припоминаю.

— А как ты назвала меня гребаным придурком, а затем начала учить меня ругаться на языке жестов, когда я назвал тебя немой? Это ты помнишь?

Моя кровь закипает при напоминании, и я испытываю искушение снова отшить его, но вместо этого передвигаю еще одну пешку и затем печатаю:

— Нет. В своей жизни я встречала много придурков, и невозможно запомнить их всех. Тем не менее, тебе повезло, что у тебя хорошая память на бесполезные встречи.

Вот так. Нокаут. Лучший способ отомстить эгоистичным придуркам с комплексом Бога, таким как Лэндон? Заставить их почувствовать, что они ничего не значат.

— Хм, — его взгляд скользит от телефона к моему лицу. — И сейчас я подумал, что должен извиниться за то, что назвал тебя немой, но оказывается, в этом нет необходимости.

Я прищуриваюсь, но быстро скрываю это. Чертов придурок чуть не поймал меня в ловушку.

Во что он играет? Извиниться? Такие люди, как он, не извиняются.

Если они и делают это, то не всерьез.

А если они действительно думают об этом, то есть скрытый мотив.

— Учитывая, что у тебя провалы в памяти, — он обхватывает пальцами шею слона и встречается со мной взглядом. — Мне не стоит предполагать, что ты была у меня дома недавно?

— Я даже не знаю, где твой дом, — печатаю я.

— Забавно, — он наклоняется вперед. — Потому что я видел видеозапись, на которой мой брат приглашал тебя.

Черт.

— О! Я не знала, что это твой дом, — я мило улыбаюсь, показывая ему свой телефон.

— Точно так же, как ты, возможно, не подозревала, что мой идентичный близнец, который буквально выглядит как моя копия, может быть, я не знаю, моим близнецом?

— Подозревала, когда только что встретила тебя, но невежливо говорить о чьей-то семье, тебе не кажется? — я снова улыбаюсь, сбивая его коня.

Думаю, сегодня кто-то будет охотиться за мной, а не наоборот.

— Это так, и именно поэтому я предпочитаю не показывать кадры, на которых твоя сестра-близнец выставляет себя полной дурой с одним из моих охранников той ночью.

Я замираю, мои щеки горят.

— Правильно, мышонок. Я знаю, что вы обе вторглись на мою собственность и облили меня свиной кровью. Теперь, когда мы покончили со скучными любезностями, не обсудить ли нам это подробнее?

Глава 5

Лэндон

Я никогда не играл хорошо с другими.

Да, я мог бы использовать свое обаяние, но только для того, чтобы добиться расположения здесь, связей там и секса везде.

И ни в коем случае не для того, чтобы собирать суперфанов и девушек с мечтательными глазами.

На самом деле, я играл с ним только для того, чтобы они попали именно в то место на шахматной доске, где я хочу их видеть.

Сила — для грубиянов, которые не способны думать головой. И хотя я получаю удовольствие от случайных вспышек насилия, на самом деле это не мой образ действий.

Однако загнать определенную мышь в угол определенно стоит.

Наглый, ничтожный маленький нарушитель спокойствия, который умудрился залить меня кровью в моем собственном доме, сидит напротив меня в позе, которая является превосходной имитацией греческой статуи.

Или, если подумать, может быть, римской. Они более неестественны и содержат больше внимания к деталям.

Однако есть одно отличие — ее глаза. Они рассказывают другую историю. Приглушенный синий цвет совсем не похож на мой, он почти взрывоопасен. Тоже свирепый, как вулкан, погребенный в глубинах океана.

Хотя он может годами оставаться бездействующим, но в момент извержения вызовет смертельное цунами.

Или, может быть, они цвета темно-синих полевых цветов. Раздавленные суровой природой, но непокорные. Гордые и красивые, но временные.

Ее облегающее платье открывает скромный вид на изгиб ее сисек. Добавьте к этому незаконное количество лент и очки на макушке, и она выглядит как одна из любимых фанаток сатаны.

Барби-гот без вычурного макияжа.

Ладья остается подвешенной в воздухе, как будто мир остановился.

Вот только это не так. И я могу наблюдать за интригующей сменой выражения ее лица от высокомерия до абсолютного ужаса.

Время, потраченное на полное расследование инцидента, того стоило. Я мог бы пойти совершенно другим путем — который включал бы насилие и заслуживающий освещения в прессе хаос. И хотя секундный эффект был бы приятным, но не продлился бы долго. И это, конечно же, не сравнится с живописной сценой передо мной.

Пухлые розовые губы, слегка приоткрытые, обнажающие намек на идеально белые зубы. Розовые щеки и шея. Глаза такие ошеломленные, что мне интересно, видит ли она меня вообще.

В заключение, раунд — ей шах и мат.

— Эй? — я небрежно машу рукой перед ее лицом. — Ты все еще здесь, мышонок?

Она моргает один раз…

Два…

Я вижу точный момент, когда она переходит в режим атаки. Схоже с тем моментом, когда у нее хватило наглости ударить меня под моей собственной крышей. Единственная разница в том, что теперь она менее осторожна и, похоже, не рассматривает вариант дилетантского соблазнения.

Она сжимает кулак, но прежде, чем успевает ударить меня, я хватаю его в ладонь и без усилий отвожу в сторону.

— Не очень мудрый ход, не так ли? Мы оба знаем, что я сильнее и мог бы раздавить тебя, как ничтожное насекомое, если бы захотел, так что не заставляй меня выбирать.

Ее лицо искажается то ли болью, то ли яростью — не уверен, чем именно. Надеюсь, и тем, и другим.

Мне нравится наблюдать, как люди барахтаются в омуте своих бесхребетных эмоций, прежде чем они увянут и утонут.

По слухам, я не кто иной, как великолепный анархист со склонностью к садизму.

— Теперь мы поговорим на моих условиях, хорошо? — я отпускаю ее руку и только после этого замечаю, насколько мала эта рука. На самом деле, вся она такая, от крошечного носика до изящных черт лица. Не маленькая, но и не слишком высокая.

С таким ростом ей будет удобно в гробу.