Рина Кент – Бог Разрушения (страница 86)

— Она неразумна, мама! — Майя кричит в ответ. — Она снова и снова выбирает этого идиота Лэндона вместо меня и Нико, не заботясь о том, что мы чувствуем по этому поводу. Может быть, нам больно. Может быть, это заставляет нас чувствовать, что нас оттолкнули, но ей, похоже, все равно!

Я сглатываю, сердце бьется быстро и неровно. Впервые за последние десять лет Майя так на меня разозлилась.

После этого случая она часто обращалась со мной как с ребенком и чрезмерно опекала меня. Нынешняя ситуация далека от этого.

Отец по-отцовски крепко берет каждую из нас за плечо и смягчает свой тон.

— Я думаю, нам нужно присесть. Как насчет кофе или чая?

— Да. У меня есть ваш любимый клубничный пудинг, — мама проходит в огромную кухню открытого типа, которая является мечтой любого повара.

Отец выдвигает мне стул, как подобает джентльмену. Серьезно, учитывая его очень британский акцент, стиль и манеру поведения, никто и не подозревает, что на самом деле он — самое смертоносное оружие, с которым только можно столкнуться.

Мы с Майей сидим друг напротив друга и избегаем взгляда, пока мама наливает нам обеим кофе. Папа достает из холодильника пудинг и ставит перед каждой из нас по одной порции, затем садится рядом со мной.

Мама садится рядом с Майей и кладет руки на стол.

— Хорошо. Теперь, когда мы более-менее освоились, давайте поговорим более подробно. Есть ли причина, по которой ты не сказала мне, что у тебя есть отношения, Мия?

— Потому что он псих, который действительно причинил физическую боль Нико и Киллу, вот почему, — говорит мой близнец. — Ей было стыдно за него, как и должно быть.

— Майя, — предупреждающе говорит папа. — Вопрос был адресован не тебе. Не говори от имени своей сестры, когда она вполне способна это сделать.

Будет ли слишком невежливым наброситься на отца с объятиями? Возможно. Я просто не могу не чувствовать благодарности за его важную форму подтверждения моего голоса, каким бы несуществующим он ни был, особенно после того, как Нико проигнорировал меня совсем недавно.

— Это правда, Мия? — спрашивает мама.

— Частично, — показываю я. — Я не хотела начинать эти отношения, и я, конечно же, не думала, что они продлятся так долго. Факты таковы, что Лэндон действительно обидел Николая и Килла, но они обидели его в ответ, понимаешь? Не то чтобы они сидели и изображали из себя несчастных жертв. Кроме того, я рассталась с ним, когда мне показалось, что он зашел слишком далеко, но он дал обещание никому не причинять вреда и предложил перемирие. Он сдержал оба обещания, и я больше не могла оставаться в стороне. Он единственный мужчина, с которым я чувствовала себя комфортно и безопасно. Знаю, он другой, но я поняла, что я тоже другая, и наконец-то смирилась с этим.

Я останавливаюсь, прежде чем показать, что люблю его.

И тут меня осенило.

Я действительно люблю Лэндона. Это стало ясно после того времени, которое мы провели вместе в последнее время.

Любовь ли это, если я беспокоюсь о нем больше, чем о себе, и чувствую, как в моей груди образуется черная дыра, чем больше времени я его не вижу?

Я думаю, что да.

Черт.

Когда, черт возьми, возникло это чувство и, почему я поняла это именно сейчас?

— Но от него одни неприятности! — Майя хлопнула рукой по столу, отчего чашки затряслись, а кофе вылился через край. — Ты не можешь думать о том, чтобы остаться с таким психом, как он.

— Его сестра осталась с Киллом, а это значит, что ты считаешь это нормальным, поскольку он наш двоюродный брат, а в случае со мной — нет? Что это за двойные стандарты?

— Она права, — говорит папа, когда лицо Майи напрягается.

— Он мне по-прежнему не нравится, и я его не одобряю, — говорит она.

— Ты знаешь, что я люблю тебя, и я была бы признательна, если бы ты приняла мое решение, но даже если ты не примешь его, это не значит, что я порву с ним из-за твоей и Нико чрезмерной опеки.

— Ты предпочтешь его нам? Опять?

— Хватит, Майя, — говорит мама. — Ты ведешь себя неразумно и несвойственна возбуждена.

— О, так это я веду себя неразумно? Ладно, тогда хорошо. Позвольте мне удалиться, чтобы всем было лучше, — она рывком встает и уходит.

— Майя! — зовет мама, но сестра не подает признаков того, что слышит ее.

— Все в порядке, — папа встает и берет ее тарелку с пудингом. — Я поговорю с ней.

Он целует меня в макушку и улыбается.

— Я горжусь тобой и твоим прагматичным подходом к решению проблем, малышка, — на этот раз я обнимаю его, и он гладит меня по волосам. — Но я все еще не одобряю этого Лэндона, пока не увижу его своими глазами.

Я сглотнула, садясь обратно. Мама встает и садится в кресло рядом со мной. Мягкое сияние покрывает ее лицо, когда она гладит меня по плечу.

— Ты в порядке?

— Я не знаю, — я чувствую, как тяжесть сваливается с плеч, когда я останавливаюсь перед необходимостью солгать. Мама и папа всегда предлагали мне безопасное пространство для того, чтобы сказать правду, а я часто сопротивлялась этому желанию, потому что не была уверена в том, что не проболтаюсь в минуты слабости.

Что, если я случайно расскажу им о личности монстра, и они из-за этого пострадают?

Я бы никогда себе этого не простила.

— Почему бы нам не поговорить об этом Лэндоне? Действительно ли он Килл на стероидах, как сказала Майя? Потому что если это так, то нам нужно это обсудить.

— И да, и нет. Я не буду делать его святым, но в том-то и дело, мама. Мне никогда не нравились святые. Меня никогда не привлекали мальчики в школе, и я чувствовала себя так глупо разбитой из-за этого. Я не чувствую себя сломленной, когда я с Лэном.

Она нахмурила брови и взяла мои руки в свои.

— Не скрывай от меня ничего, Мия. Он использует тебя или как-то угрожает тебе?

— Нет. Я бы ему яйца отрезала, прежде чем он сделал бы это.

Она вздохнула и слегка улыбнулась.

— Это моя девочка.

Я улыбаюсь в ответ.

— Чья я, по-твоему, дочь?

— Моя, конечно. А теперь расскажи мне все о Лэндоне.

— Он выучил ради меня язык жестов и помог мне сделать собственный сад. Еще он играет со мной в шахматы и готовит мою любимую пасту. Еще он сводит меня с ума тем, что так отличается от меня в социальном и умственном плане. Но я не тороплюсь узнать его получше, и он меня впускает.

— Это хорошо.

— Ты не думаешь, что я сошла с ума, выбрав кого-то настолько другого?

— Любовь по своей сути безумна, Мия. Если в ней нет этого элемента безумия, то это не любовь, на мой взгляд. У тебя есть два решения. Либо ты принимаешь все как есть, либо отпускаешь. Нет никакого промежуточного варианта.

— Вы с папой любите друг друга, и это не безумие.

Она смеется, звук разносится по комнате и оседает в пространстве между нами.

— О, мы были не просто сумасшедшими. Как и ты, я тоже никогда не любила нормальных.

— Правда?

— Ты думаешь, я бы оказалась с твоим отцом, если бы это было не так? Мы поглощаем друг друга, но и уравновешиваем. Может быть, это и нестандартно, но это работает. У нас трое самых лучших детей, о которых только можно мечтать. Так что я последний человек, который мог бы осуждать твой выбор, дорогая.

Я обхватываю ее руками. Если бы только Майя и Николай думали так же. Но пока достаточно мамы.

— А теперь расскажи мне поподробнее, — говорит мама, когда мы отстраняемся друг от друга.

Я делаю это, опуская те детали, которые, на мой взгляд, являются излишней информацией.

Мама внимательно слушает, хотя я говорю уже, кажется, целый час. Я доедаю первый пудинг, беру вторую порцию и все еще продолжаю. Мне нужно было, чтобы кто-то выслушал меня, не осуждая, ведь Майя теперь не на моей стороне.

Папа прерывает наш сеанс наверстывания упущенного.

— Твоя сестра хочет поговорить с тобой, Мия.

Мои плечи горбятся, но я все же поднимаюсь.