Рина Кент – Бог Разрушения (страница 83)

Я в тысячный раз проверяю свои часы.

Он сказал, что будет здесь через пятнадцать минут, но прошло уже явно больше. Не мог же он написать мне из Лондона или еще откуда-нибудь, верно?

Это начинает меня беспокоить. Тем более что он так и не ответил на последующие мои сообщения с вопросом о его местонахождении. Лэн всегда отвечает на мои сообщения.

Всегда.

Телефон вибрирует в руке, и я проверяю его так быстро, что чуть не роняю. Плечи сгорбились, когда я увидела имя на экране блокировки, а потом внутри зашевелилось чувство вины за то, что я разочарована.

Я такой ужасный друг.

Брэндон: Привет. Лэн с тобой, да?

В груди сжалось, и по позвоночнику прокатилась волна беспокойства.

Брэн знает о нас и даже сказал мне, что Лэн, похоже, впервые искренне старается не быть мудаком. Однако он никогда не спрашивает о нас и о том, чем мы занимаемся. На самом деле, он из тех, кто предпочитает, чтобы его не посвящали в подробности, в отличие от Реми, который созвал «собрание», чтобы узнать последние сплетни.

То, что Брэн спрашивает сейчас, отклоняется от шаблона, и мне это не нравится. Я печатаю неуверенными пальцами.

Мия: Почему ты спрашиваешь?

Брэндон: Просто скажи мне, с тобой он или нет. Пожалуйста.

Мия: Нет. Мы должны были встретиться, но он добирается сюда дольше обычного.

Он читает сообщение, но ответа нет.

Мия: Что происходит? Что-то не так?

Брэндон: Я не знаю, Мия. Может быть, это ты должна сказать мне, что за хрень происходит.

Я уставилась на сообщение, едва не упав на пол. Это не похоже на Брэна, тем более что я никогда не слышала, чтобы он ругался.

Снова загорается экран.

Брэндон: Прости. Я не должен был на тебя набрасываться, но я думаю, нет, я на девяносто процентов уверен, что твой брат как-то связан с исчезновением Лэна. Он либо похитил его, либо напал на него, а потом выбросил в канаву. Это если он не убил его на хрен. Черт возьми.

Дыхание учащается, когда я читаю и перечитываю слова.

Мия: Откуда ты знаешь?

Брэндон: Неважно, откуда я знаю. Просто знаю. Мы должны что-то предпринять, пока не стало слишком поздно.

Дерьмо. Не говорите мне…

Майя написала мне сообщение, приглашая на кофе. Когда я отказалась, она продолжала приставать ко мне, спрашивать, где именно я нахожусь, и говорила, что придет встретиться со мной. Но когда я сказала, что нахожусь у Лэндона, она наконец сдалась.

Теперь я знаю, почему моя слишком настойчивая сестра, которая никогда не сдается, так поступила. Вероятно, Николай поручил ей следить за тем, чтобы я держалась подальше, чтобы он мог делать с Лэном все, что захочет.

Я уже бегу за ключами к входу, пока пишу.

Мия: Встретимся в особняке Язычников. Назови охранникам на входе мое имя и код 01483.

Брэндон: Уже еду.

Никогда в жизни я не ехала так быстро. Все это время в голове проносятся всевозможные мрачные сценарии. Ни один из них не заканчивается хорошо.

Приехав в особняк Язычников, я сразу же отправляюсь в пристройку, которую они используют в качестве своеобразной камеры пыток.

Как и ожидалось, перед дверью, словно сторожевые псы, стоят два охранника — один в маске и Илья.

Увидев меня, Илья делает шаг вперед. Его крупная фигура загораживает солнце, так что я смотрю на его покерное лицо и невыразительные глаза.

— Вам следует вернуться, мисс.

— Убирайся с дороги, — показываю я, не заботясь о том, что он ничего не понимает.

Илья ставит передо мной руку, и я вижу, как он старается не придавить меня, как преступника. У него определенно строгий приказ не пускать меня в комнату.

Выскользнув из-под его руки, я выхватываю у одного из охранников пистолет. Я направляю его на Илью и делаю движение в сторону.

Он поднимает руки вверх.

— Вы не хотите этого, мисс. Это не ваш бой.

Бой абсолютно мой. Все это происходит во многом благодаря мне.

Другая часть, конечно, связана с тем, что Лэндон — мудак, который не может дышать, не выдыхая яд в мир.

Но я с этим смирилась, и, как я по глупости думала, Николай тоже.

Взявшись за ручку двери и проскользнув внутрь, держа пистолет направленным на Илью и остальных.

Рука с пистолетом опускается на бок, когда я стою у входа в большую белую комнату с жуткой сценой посередине.

Киллиан, Джереми и Николай окружили Лэндона, стоящего на коленях на полу, с рассеченной губой, заплывшим глазом и кровью, размазанной по белой рубашке.

Часть брызг попала на рубашки Киллиана и Джереми и на обнаженную грудь Николая. В этот момент мой брат, которого я люблю больше, чем можно описать любыми словами, выглядит как чужак в облике зверя.

Оружие разрушения.

Неконтролируемая сущность ярости.

Лэндон смотрит на Килла с окровавленной ухмылкой, кашляет и говорит хриплым голосом.

— Это все, что ты можешь? Если ты собираешься предать доверие Глин, то, по крайней мере, сделай это достойно.

— Заткнись, блять, — Николай бьет его кулаком по лицу. — Ты действительно думал, что мы примем перемирие и позволим тебе возиться с моей сестрой? Моей гребанной сестрой? Я убью тебя, прежде чем ты еще раз к ней прикоснешься.

— Тогда убивай, — провокационная ухмылка Лэндона исчезает. — Только так ты удержишь меня от нее.

Несмотря на ужасающую сцену, я не могу удержаться от воображаемой руки, которая сжимает мое сердце и сводит желудок.

— Ты чертов покойник, — Джереми пинает его в бок.

— Весьма сомнительно, — глаза Лэндона скользнули к моим, как будто он знал, что я все это время была рядом. — Эй, маленькая муза. Я думаю, что тебе следует отозвать у Джереми его карточку «очень плохого парня», как ты считаешь?

Три пары глаз обращены ко мне, и первым говорит Николай.

— Какого хрена ты здесь делаешь? Убирайся.

Я бросаю пистолет на пол и делаю жест, направляясь к ним:

— Чтобы вы могли продолжать его пытать?

— В этом и заключается идея, — говорит Киллиан. — Это не твое дело, Мия.

— Нет.

— Я не знаю, что этот ублюдок говорил тебе, но ты не должна верить ничему из этого, — говорит Джереми.

— Например, то, что он выполнил свою часть сделки, а вы нет? Вы уже согласились на перемирие, так какого черта вы делаете?

— Я не соглашался на это гребаное перемирие, — говорит Николай таким напряженным голосом, что на шее вздуваются вены от напряжения. — Он ни при каких обстоятельствах не имеет права прикасаться к тебе и продолжать дышать.

— Но это не тебе решать! — я впиваюсь взглядом в его лицо, мои движения наполнены гневом. — Это моя жизнь, и я имею право решать, кто в нее войдет. Ни ты, ни кто-либо другой не имеет права голоса.

— Мия, — предупреждающе рычит он.