Рина Кент – Бог Разрушения (страница 45)

Следовало подумать о моем возмездии до того, как решила поиграть в призрака, муза.

— Единственное свидание, которое у тебя будет — это твои похороны, — Джереми тянет Сесили, а я отпускаю ее, так что она приземляется на него. Я слишком хороший купидон и должен быть вознагражден за свои старания.

— Некрофилия. Пальчики оближешь, — я облизываю губы, глядя на Мию.

Она поднимает ногу, без сомнения, чтобы уничтожить фамильные драгоценности раз и навсегда, но на этот раз я кладу руку ей на лоб, останавливая ее движение.

— Иисус гребаный Христос, успокойся и перестань вести себя как бешеная собака.

Как и следовало ожидать от ее вспыльчивости, она пинается, дерется и пытается отпихнуть меня, но все это в основном заканчивается в воздухе. Я легко блокирую ее и одариваю Джереми своей самой провокационной ухмылкой.

— Отпусти Сесили.

— Нет.

Моя подруга начинает вырываться.

— У тебя нет права прикасаться ко мне.

Они свирепо смотрят друг на друга в нелепой игре в «труднодоступных». Но это ничуть не хуже, чем Мия, которая все еще пытается пнуть меня, показываю, что убьет меня.

— Послушай ее, — я говорю. — Каково это — быть вторым выбором? На самом деле, тебя бы даже не было в ее списке, если бы ты не преследовал ее.

Джереми бросается на меня со всеми своими демонами, вооруженными автоматами. Успех провокации? Сто процентов.

Сесили встает между нами спиной ко мне и смотрит на своего заклятого врага, который по иронии судьбы оказывается мужчиной, в которого она влюблена.

— Прекрати это.

— Отойди.

— Я сказала, прекрати это.

— А я сказал, отойди нахуй.

Время позволить им делать свое дело. Этот тщательно продуманный план может обеспечить мне место в ООН, если я когда-нибудь задумаюсь о мире во всем мире как о выборе профессии.

— Мы уходим отсюда, — я тащу Мию за руку, пока она борется, упирается локтями и использует все возможные уловки, чтобы освободиться из моей хватки. И пока я сдерживаю ее безумие, не могу удержаться от того, чтобы не бросить через плечо: — Помни, Сес. Ты полюбила меня первым.

Джереми делает шаг ко мне, но Сесили снова останавливает его.

Вскоре мы с Мией оказываемся на улице. Ее агрессия усиливается и она пытается ударить меня по колену.

Я раскачиваю ее маленькое тело и прижимаю к стене под слабым светом уличного фонаря. Свет отбрасывает мягкое сияние на ее маленькое личико и придает едва заметный блеск ее светлым локонам, переплетенным голубыми лентами.

Короткое платье обнажает ее стройные длинные ноги, и мне хочется думать, что она нарядилась для меня. Не помогает и то, что прошло больше времени, чем мне хотелось бы, с тех пор как она осчастливила меня своим назойливым присутствием.

Мои пальцы впиваются в ее плечо.

— Успокойся, черт возьми. Что тебя разозлило?

— Ты, — она указывает на меня, ее глаза сверкают темно-синим, как цвет убитых роз. — Иди нахуй, гребаный ублюдок.

— Только если ты пойдешь со мной. Я был бы признателен за компанию.

Ее убийственное состояние, кажется, только усиливается, когда румянец заливает ее щеки.

— Что, черт возьми, ты себе позволяешь? Почему ты пытался поцеловать Сесили?

— Ого, ревнуешь, да?

— Скорее, не хочу, чтобы Джереми пострадал.

— Твой дорогой Джереми любит Сесили, так что, если ты не в настроении стать третьим и очень нежелательным колесом, я бы посоветовал тебе сдаться, — я просовываю колено между ее ног. — Кроме того, я могу удовлетворить тебя.

Она вздергивает подбородок.

— Боюсь, одного члена недостаточно. Я люблю разнообразие.

Теперь мое настроение резко падает в чернильно-черный колодец небытия, даже хуже, чем когда я увидел ее селфи с ним.

— Что, черт возьми, ты только что сказала?

— Ты прекрасно меня понял, — она отталкивает меня. — А теперь, если ты меня извинишь, я пойду поищу развлечения на ночь.

— Не поворачивайся ко мне спиной, Мия. Ты прекрасно знаешь, что я сделаю, если ты сбежишь.

Она вскидывает волосы и отстраняется от меня.

Садистская ухмылка приподнимает мои губы.

Мия убежит, и я не только поймаю ее, но и буду трахать до тех пор, пока она не сможет двигаться.

Пока не поймет, что внутри нее не будет другого члена, кроме моего.

Глава 19

Мия

Этот мудак жаждет крови.

Нет другого цивилизованного способа описать то, что, черт возьми, происходит в голове этого психа.

Он самый непредсказуемый, смертоносный человек, с которым я когда-либо сталкивалась, и это может включать, а может и не включать монстра из моего прошлого.

И это говорит девушка, которая буквально выросла в среде нью-йоркской русской мафии.

Лэндон совершенно безумен, но и я не совсем в своем уме, потому что постоянно провоцирую его. Я распускаю свой хвост на том же провокационном языке, на котором говорит он, ожидая — нет, нуждаясь в том, чтобы он пришел за мной.

Преследовал меня.

Впрыснул в мои вены ту порцию экстаза, которую может дать только он.

Я несусь на полной скорости по пустым улицам. Огни расплываются в моем периферийном зрении, добавляя мистическую вибрацию в опасную ночь. И не только по этой причине.

Мои ноздри раздуваются при виде того, как Лэндон пытается поцеловать Сесили.

У нас свидание. Он так сказал, хотя он не пойдет на свидание, даже если его будут держать под дулом пистолета. Он предпочитает острые ощущения неизвестности, интенсивность и сексуальные предпочтения, которые не одобряются обществом.

Лэндон стремится к сексу, но не к эмоциям.

Но опять же, Сесили мягкая и шикарная. Его подруга детства, не меньше. Он, вероятно, не стал бы грубо прикасаться к ней и шептать непристойные слова, пока трахал ее рот.

Он не стал бы ломать ее и собирать по кусочкам заново только для того, чтобы сломать снова.

В зеркале заднего вида появляется черная машина, выглядящая крупнее мстительной вороны.

Я жму на педаль изо всех сил, но, хотя и люблю свой внедорожник Mercedes, он не сравнится по мощности со спортивным McLaren.

Лэндон догоняет меня за считанные секунды и сбавляет скорость до моей, когда едет параллельно мне. Мы определенно едем не по дороге с односторонним движением.

Я смотрю на него пристальным взглядом с вопросом:

— Какого хрена ты делаешь?

— Преследую тебя, муза, — его ухмылка могла принадлежать только самому Сатане.