Рина Кент – Бог Разрушения (страница 42)

На днях, после того как я выбилась из сил, борясь с этим засранцем только для того, чтобы проиграть и отсосать ему, он достал кисть и акварель — голубую, как мой любимый цвет — и разрисовал мне все лицо.

Затем он больше минуты смотрел на меня и кивнул сам себе.

Потом что-то набросал в своем блокноте, а я посмотрела в зеркало и ужаснулась. Линии были похожи на те, которые кто-то делает на лице пациента для пластической операции.

Но опять же, я больше не должна удивляться ничему, что связано с Лэндоном. Чем больше времени я провожу с ним, тем больше понимаю, что он действительно самовлюбленный садист и ненасытный анархист.

Я не смогла получить больше информации об Элите, потому что мы часто встречаемся здесь, и он не из тех, из кого можно вытащить информацию, если не задействован его член.

Джереми, который находится в стадии «мы убьем Лэндона», сказал мне, что он что-то задумал, но я не могу понять, что именно.

Так что у меня есть еще один вариант — пойти в логово льва.

Да, я уже бывала в особняке Элиты, но только ради Брэна, и, если не считать тщательного исследования, чтобы провернуть тот эпизод с кровавой баней, я не особо присматривалась к Лэндону.

Пора это изменить.

Итак, вот в чем дело. Мой план довольно прост, но он требует определенного уровня хитрости — не считая той, которую я уже имею.

Я попросила Брэна пригласить меня — прости, что так бесстыдно воспользовалась твоим гостеприимством, Брэн — и мы провели последний час за игрой, но я сказала, что мне нужно в туалет.

Очевидно, что это наглая ложь.

Потому что я направляюсь в комнату Лэндона.

Много шпионить? Конечно. Это единственная возможность, поскольку его студия закрыта на замок с отпечатком большого пальца, а я сегодня не в настроении заниматься расчлененкой — хотя, возможно, передумаю, как только увижу его.

Очевидно, где-то есть запасной ключ от студии, но ни Реми, ни Брэн не желают раскрывать эту информацию. Кроме того, я не думаю, что его домашняя студия чем-то отличается от той, что была в доме с привидениями.

Вероятно, ему не нравится, когда кто-то смотрит на его творения, пока они не будут готовы, поэтому держит их в скрытом месте.

Хотя, казалось, он не возражал, когда я наблюдала за ним. Так что кто знает? Может быть, как и во всем остальном, все зависит от его постоянно меняющегося настроения.

Во всяком случае, его комната идеальное место для начала расследования. Выяснить, какая из них комната Лэндона, очень просто. На днях, когда я пришла, Брэн сказал, что заберет что-то сверху, и я пошла следом. Когда мы проходили мимо, он указал на эту комнату: «Держись подальше от этой. Там злой близнец впадает в спячку, прежде чем начать замышлять всеобщую гибель».

Видимо, я не заметила красного флага, потому что проскальзываю внутрь и медленно закрываю за собой дверь.

Комната Лэндона так же тщательно продумана, как и его художественная студия в доме с привидениями. В расстановке мебели и элегантной мужской цветовой гамме царит атмосфера мельчайших деталей.

Один угол занимает высокая кровать-платформа с кожаным изголовьем, таким же черным, как его душа. В центре находится диван в тон и две элегантные торшерные лампы.

Однако, что привлекает мое внимание, так это стол в другом углу, заваленный несколькими книгами.

Я на цыпочках подхожу к нему и читаю названия книг, в основном написанных художниками и профессионалами в области скульптуры.

Краем глаза я замечаю блокнот. Бросив мимолетный взгляд по сторонам от себя, я открываю его.

Картины внутри лишают мои легкие последних вздохов.

Передо мной 3D-статуи, великолепные в своих деталях и потрясающие в своей элегантности.

Меня поражает одна закономерность, которая прослеживается во всем блокноте.

Ни у одной из них нет лица.

Некоторые из них наполовину закончены, как статуи в доме с привидениями, как будто он не мог найти подходящий образец для лепки, но большинство из них остались пустыми.

Листая дальше, я замечаю несколько силуэтов, представляющих собой абсолютный хаос — переплетенные круги, перекрещивающиеся линии, бессмысленные фигуры.

Разница между этими объектами и идеальными статуями настолько разительна, что я дважды и трижды перепроверяю их. Невозможно поверить, что они были сделаны одним и тем же человеком.

Возможно, он был в другом настроении, когда делал эти наброски.

Я провожу пальцами по переплетающимся линиям. О чем он думал, когда рисовал их? Обычно в процессе работы он сосредоточен до предела — поза прямая, глаза как у ястреба, губы слегка приоткрыты.

Художественный режим выглядит на нем брутально-элегантным.

Я не знаю, почему мне хочется смотреть на него, когда он создает эти петли из небытия. Может быть, потому что я впервые заметила брешь в его безупречном фасаде.

Лэндон может быть мелочным, антагонистичным и абсолютно невыносимым, но я никогда не видела его всерьез сердитым. Возможно, он даже не знает, что такое гнев.

За дверью слышно движение, и я возвращаю блокнот туда, где его нашла, и лихорадочно обыскиваю комнату в поисках места, где можно спрятаться.

Черт. Негде спрятаться.

Дверь открывается, я прыгаю за высокие шторы и перевожу дыхание. Балконная дверь за моей спиной открыта, и холод проникает в мои кости.

В комнату вкрадываются шаги, и мне не нужно гадать. Это Лэндон. Мои легкие наполнены его восхитительным запахом, который я узнала бы везде.

За ним следуют другие шаги.

— Тебя не было рядом.

Женский голос.

И это не Ава, Сесили или его сестра Глин. Я слышала все их голоса, и они не звучат так надменно, как этот.

— Не чувствовал необходимости быть рядом, — отвечает Лэндон своим фирменным саркастичным, скучающим голосом.

— Ты не можешь так поступить. Мы договорились о нашем следующем ударе.

Я замечаю, что сжимаю руки в кулаки с тех пор, как услышала голос девушки, и медленно разжимаю их.

Мне нужно успокоиться. В конце концов, это мой шанс сделать то, за чем я сюда пришла — шпионить за этим засранцем.

— А что дальше?

— Мы договорились, что порежем их шины в эти выходные.

— Договорились?

— Да! Все ждут указаний. Нам нужно сесть и все тщательно спланировать.

— Ты когда-нибудь слышала о свободе воли, Нила? Это любопытное, освобождающее чувство, которым тебе стоит когда-нибудь заняться.

— Даже не думай снова отодвигать меня на второй план, Лэн. Ты же не хочешь перечить мне.

— Уже перечил, бесчисленное количество раз, в том числе и тогда, когда ты умоляла об этом на коленях.

Мое лицо пылает, а кулаки снова сжимаются, пока ногти не впиваются в ладони.

— Ты этого хочешь? — ее слова звучат как мурлыканье. — Меня на коленях?

— Не особенно, но если у тебя есть желание преклонить передо мной колени, то конечно. Не позволяй мне остановить тебя.

Моя нога отодвигается назад, и я проскальзываю за открытую дверь на балкон. Мои шаги тихие и осторожные, несмотря на раскаленный огонь, который пронизывает меня насквозь.

Я должна уйти, потому что, если я останусь, то определенно выскочу на середину комнаты и набью им обоим морду.

Хотя по морде надо ударить меня. Почему я думала, что я единственная, с кем он играет ради развлечения?

Конечно, у него есть помощники, такие как Нила, которые целый день занимаются его глупыми извращениями, ежедневно.

Я тяжело дышу, перелезая через перила балкона и перепрыгивая на следующий — к Брэндону.

Еще один фактор, о котором я забыла в своих попытках шпионить за его братом-психопатом.

Я должна придумать предлог для Брэна и уйти, потому что, если я снова увижу Лэндона, то могу случайно убить его.