Рина Кент – Бог Гнева (страница 56)
Поэтому я откусываю еще кусочек и еще. Просто чтобы убедиться.
— Тебе нравится?
Я поднимаю голову и вижу, что Джереми взбалтывает содержимое своего стакана и пристально смотрит на меня, едва касаясь своей тарелки.
У меня закладывает уши, когда я понимаю, что почти доела свою.
— Неплохо, — говорю я по-деловому, стараясь преуменьшить свое смущение.
Губы Джереми подергиваются, и он подталкивает свою тарелку в мою сторону.
— Ты можешь съесть и это.
— Я не так уж голодна.
Он не отвечает, но и не забирает свою тарелку. Он ставит локоть на стол, опирается подбородком на кулак и продолжает наблюдать за мной из кружки.
То, как он смотрит на меня, нервирует. Как будто он хочет поглотить меня вместо еды, а потом сломать. А может, и то, и другое одновременно.
Поэтому я сосредоточилась на омлете, пытаясь и не пытаясь понять, что за особый ингредиент. Это специи?
Я поперхнулась от спешки, и Джереми подвинул в мою сторону стакан с водой.
Только когда я выпиваю половину и меня охватывает жжение, я понимаю, что это не вода.
Я кашляю, брызгая слюной и ударяя себя в грудь, когда ожог поселяется там.
— Почему... почему, черт возьми, ты дал мне чистую водку?
Он поднимает плечо.
— Ты задыхалась.
— Вода была бы кстати.
— Алкоголь лучше. Ты мало пьешь, почему?
— Я даже не собираюсь спрашивать, откуда ты это знаешь. Просто... не люблю терять свои границы.
— Я полагаю, это связано с тем, что наркотики — это жесткий предел?
Я поджала губы, но, видимо, это весь ответ, который ему нужен, потому что он всезнающе кивает. Этот человек раздражающе наблюдателен, и когда я нахожусь рядом с ним, у меня постоянно возникает ощущение, что я нахожусь под микроскопом.
Он берет свой стакан и демонстративно пьет прямо из того места, где остались следы от моих губ.
Обычно это вызывает у меня брезгливость, но сейчас все, что я могу сделать, это остановиться и смотреть.
Я прочищаю горло, больше для того, чтобы рассеять свое внимание.
— Что произойдет после еды?
— Мы все еще едим.
— Я знаю. Я спрашиваю о том, что будет после.
— Тебе нужно научиться иногда жить в настоящем моменте. Слишком большая ориентация на будущее приведет тебя только в могилу.
— Спасибо за непрошеный совет.
— Не за что.
— Это был сарказм.
— Я знаю. Тебе не идет, но я отвлекаюсь.
Мой рот полон еды, но я все еще смотрю на него.
— Почему ты считаешь себя экспертом в том, что мне идет, а что нет?
— Я бы не назвал себя экспертом, но я замечаю признаки и закономерности. Это то, что я делаю лучше всего.
— Потому что ты член мафии?
— Потому что я должен был предсказать поведение кое-кого.
— Кого?
Он приподнимает бровь.
— Разве ты не полна вопросов сегодня? Если бы я не знал лучше, то сказал бы, что ты интересуешься мной
— Если бы это было так. — Я отодвигаю пустую тарелку. — Я просто хочу знать, с кем имею дело.
— Знаешь, тебе не нужно делать это неприятным, Сесилия. Мы с тобой совместимы и разделяем очень специфические пристрастия. Я могу заставить тебя почувствовать себя живой и желанной так, как никто другой не способен. Я могу избавить тебя от необходимости быть принятой в обществе. Все это у тебя на ладони, если ты перестанешь быть замкнутой и бороться со мной на каждом шагу.
— Мы не совместимы, Джереми.
— Как это?
— Ты считаешь меня своей игрушкой, кем-то, кому ты можешь отдавать приказы и ждать, что я подчинюсь, а я просто отказываюсь быть такой. Ты даже не даешь мне честного шанса сделать свой собственный выбор.
— Я дал тебе его, и ты выбрала неправильно. — Его голос темнеет до пугающей грани.
— Что? Когда?
Он не отвечает, как обычно, и я остаюсь с самым худшим случаем недоумения.
С тех пор как я познакомилась с Джереми, он никогда не давал мне выбора. Ни разу.
Так как же, черт возьми, он может говорить, что я выбрала неправильно?
Он встает с вялостью большого черного кота, и я отталкиваюсь от стола.
В воздухе произошел какой-то сдвиг. Я не знаю точно, почему, но он есть, и он пульсирует удушающим напряжением.
— Ты закончила есть?
— Что случилось? — мой голос едва слышно скрипит, несмотря на то, как сильно я внутренне подбадриваю себя.
— Разве ты не спрашивала, что мы будем делать после еды? Ответ — играть.
— Что за игра?
— Моя любимая. Русская рулетка.
Глава 20
— Ты только что сказал «русская рулетка»?
— Если ты знаешь игру, она не нуждается в представлении, — жестокая ухмылка приподнимает уголок губ Джереми, когда он идет к боковому шкафу и достает небольшой металлический чемоданчик.
Как те, что показывают в боевиках. Он ставит его на стол между нами и открывает его, доставая револьвер. Не игрушечный, не бутафорский, а настоящий. Его длинные пальцы скользят по металлу с искусной легкостью, когда он разворачивает вращающийся цилиндр и высыпает все пули на стол. Они разлетаются и отскакивают с призрачным звуком, который пробирает меня до костей. На мгновение мне захотелось, чтобы это был один из тех кошмаров, в которых мое подсознание выплескивает на поверхность все мои страхи и слабости. Хотелось бы, чтобы сцена, разыгравшаяся передо мной, была не более чем злой шуткой. Но чем больше я моргаю, тем реальнее она становится. У Джереми действительно есть пистолет, и он сказал, что собирается сыграть с ним в игру. В русскую рулетку.
— Пожалуйста, скажи мне, что ты шутишь, — шепчу я, мое сердце так сильно стучит в груди, что я удивляюсь, как не падаю в обморок.