Рина Кент – Бог Гнева (страница 44)
Заряд удовольствия ударяет в основание моего живота и распространяется по всему телу. Я еще не привыкла к этому ощущению, когда он раздвигает мои бедра и входит в мою киску.
Мои внутренности отскакивают, и я дергаюсь на шершавом дереве.
Боль взрывается там, где он разрывает меня, и это больно. Это так больно, что я плачу и пытаюсь оттолкнуть его, но это только заставляет его снова войти в меня. Жестоко.
— Пожалуйста... пожалуйста. — Я впиваюсь ногтями в его грудь, но с таким же успехом могу прикоснуться к бесчувственной стене.
— Тссс. Я же говорил тебе, что сломаю эту маленькую киску, не так ли? Ты так хорошо принимаешь мой член,
Он не успокаивается. Он определенно не даст мне привыкнуть.
Он — зверь, жаждущий собственного удовольствия, а я — всего лишь сосуд в его распоряжении.
Неважно, сколько я рыдаю и умоляю, он меня не слышит. Какой-то части меня это нравится. Мне нравится первобытная дикость всего этого и то, как жестко он берет меня.
Я не хочу, чтобы он был со мной мягок.
Я бы никогда не призналась в этом, но часть меня наслаждается тем, как он уничтожает мою девственную плеву и использует мою кровь и возбуждение в качестве смазки.
Он вгоняет свой член в меня резкими ударами, вытягивая до самой головки, а затем снова вгоняет, пока моя спина не заскребется о палубу.
Он делает это снова и снова, пока я не думаю, что потеряю сознание.
Но происходит нечто совершенно иное.
Посреди дикого траха и методичных толчков мой живот напрягается, соски морщатся, а кожа нагревается так внезапно, что я думаю, что он, наверное, убивает меня своей штукой.
— Ммм. Такая хорошая девочка. Чувствуешь, как твоя киска доит мой член?
Мой рот открыт, но из него вырываются только задыхающиеся вздохи. Мое сердце колотится, когда напряжение усиливается, а боль превращается в полную противоположность.
Наслаждение.
Безграничное.
Абсолютно безумное.
Это тот тип желания, который возникает от сильной боли. Осознание того, что он хочет меня так сильно, что причиняет мне боль.
Он находит удовольствие в том, чтобы преследовать, ласкать и трахать меня, как животное.
Мои внутренности сворачиваются и бунтуют.
Я падаю в него.
В то, что меня опустошают, берут, берут и берут.
Он жаждет моей нежности так же сильно, как я жажду его доминирующей жестокости.
— Ты вызываешь привыкание. Я хочу сломать тебя. —
Он подчеркивает последнее, прокусывая мое горло в том самом месте, где делал это вчера.
Все внутри меня рушится, когда острая боль и наслаждение накладываются друг на друга и взрывают меня одновременно.
Я падаю, кричу и стону, а он все еще трахает меня.
Он вколачивается в меня как сумасшедший, а потом пирует на моей шее, кусая, посасывая, облизывая. Я чувствую, как он напрягается, пока тепло не заливает мои внутренности.
А потом он поднимает голову, сгоняя языком багрово-красный цвет с губ.
Он пометил меня полностью, основательно.
Это больно, это эротично.
Это неправильно.
Но это абсолютно правильно.
Глава 15
Я медленно открываю глаза, но воспоминания не исчезают.
Они сверкают, рычат и вонзают свои острые когти в нежную плоть моего сознания.
Почему они приходят именно сейчас? Я покончила с той частью себя, полностью стерла ее и обрела новое начало.
По крайней мере, я надеюсь на это.
Старый деревянный потолок материализуется надо мной, и я пытаюсь пошевелиться.
Одна проблема: я не могу.
Мышцы затекли, и я не могу их контролировать. И тут понимаю, что не до конца открыл глаза, и только щель позволяет мне разглядеть потолок.
Резкое жжение нервов взрывается по всем моим конечностям, а мозг включается на полную мощность.
Мне слишком хорошо знакомо это чувство. Приглушенная паника, искаженное сознание и невидимые черные руки паники, сжимающие мое сердце и сдавливающие грудные кости.
Именно так и было, когда я попала в ловушку, должна была чувствовать каждое жало ее острых краев, вдыхать каждый загрязненный вдох, но не могла выбраться.
Я не могла двигаться.
Я хотела действительно. Я боролась и билась. Пиналась, кричала и выла.
Но все это происходило в моей голове.
Сцена повторяется в крошечных всплесках черного.
Черное.
Черное.
И еще больше черной тьмы.
Я пытаюсь регулировать свое дыхание, но и это мне не подвластно. Вдохи и выдохи превращаются в смесь отрывистых звуков.
Это не первый раз, когда сонный паралич находит во мне убежище. Эти внетелесные ощущения случаются еще чаще после тех жутких кошмаров.
Чем больше я буду бороться с тяжестью на груди, с черными руками, выжимающими из меня жизнь, тем больше буду впадать в панику, поэтому заставляю себя оставаться неподвижным.
Позволить этому пройти.
В конце концов, это пройдет. Неважно, насколько это страшно или как сильно мне хочется плакать, в конце концов, это исчезнет.
Мало-помалу тупая боль разрастается по всей моей коже, синхронно с неравномерным вдыханием воздуха. Затем что-то теплое и успокаивающее пробирается по подушечкам кожи между ног.
Ткань, полотенце или рот.
Стон срывается с моих губ, когда я пытаюсь стимулировать свои мышцы, но безуспешно.