Рина Кэнди – Инсулатор (страница 1)

Рина Кэнди

Инсулатор

Незнакомка

ГЛАВА 1. Незнакомка

– Луиза, дорогая, ты даже не притронулась к своему обеду, – пролепетал неестественно-заботливый голос. Весь вид говорящей кричал о неестественности, неправильности.

Девушка сидела за прямоугольным столом рядом с высокой женщиной средних лет. Еë блондинистые волосы ложились на плечи. Было видно, что цвет вовсе не натуральный, а укладка делала причëску похожей на парик. Голубые глаза пристально всматривались в чужую тарелку, выдавая некое раздражение. На загорелое тело было надето бирюзовое платье, на шее красовалось довольно массивное колье, а на запястьях блестящие браслеты.

С другой стороны стола сидел невысокий, но тучный мужчина в белой рубашке. На руке, пальцем которой он нетерпеливо постукивал по дереву, красовались золотые часы. Тёмные волосы, тëмные глаза, угрюмое лицо. Ничего из этого не вызывало доверия. Никто из них. Девушка делала в голове заметки, дабы не упустить ничего из виду, ведь даже внешность многое говорит о человеке.

Вся эта напыщенность словно должна кричать о достатке своих хозяев. Большой стол, просторный серый зал. Обстановка сильно контрастировала с содержимым тарелки, коим являлись обычные макароны. Пустые, остывшие макароны.

Девушка не помнила, как попала сюда, не помнила, где еë вещи и даже не помнила, кто она, но знала, что еë не должно быть здесь. Это место не еë дом, а эти люди – не еë родители. Чутьë подсказывало девушке, что ей нужно играть по правилам незнакомцев. По правилам игры еë зовут Луиза, ей 25 лет, еë мать и отец – Жасмин и «сэр» Бланкшит. У Луизы есть две младших сестры и брат, которые, по словам родителей, очень скучали и ждали еë приезда. У неë проблемы с памятью, поэтому родители добродушно взялись опекать еë. Всë это звучит, как полная чушь, в которую ни один взрослый человек не поверит, но у Луизы просто не было альтернативы. Где еë вещи? Где еë комната? Где её фотографии? Где хоть какие-то доказательства еë причастности к этой семье? Было ясно: эти люди знают явно больше, чем девушка, но нельзя дать понять, что она что-то подозревает.

– Я не голодна, мамочка, правда. Так устала с дороги, что сейчас упаду лицом в тарелку, – сказала Луиза и неловко усмехнулась, однако ни у кого из сидящих за столом даже не дрогнула мышца на лице.

Тяжëлое молчание снова наполнило зал, душило и пугало. Луиза изо всех сил старалась не выдавать своë волнение. Просчиталась ли она где-то? Сказала то, что хозяевам дома не понравилось? Резкое движение рукой вывело девушку из раздумий и заставило вздрогнуть. Мама положила свою руку ей на плечо.

– Что же ты сразу не сказала, милая, – пролепетала женщина, ещё крепче сжав плечо, – пошли в гардеробную, я дам тебе постельное.

Руки Жасмин были грубыми и шершавыми. Совсем не похожи на материнские руки, которые она помнила. Луиза не помнила, как выглядела еë мама, но точно знала, что руки еë были нежными и тëплыми. Воспоминания о еë образе отдавали чем-то безопасным, приятным. Совсем не то впечатление, которое создаëт подделка.

Женщины встали из-за стола и прошли вперёд, пока отец провожал их своим пристальным, недобрым взглядом. У настоящего отца Луизы глаза точно были добрыми, а взгляд искренним и спокойным. Новые родители словно были просто ужасной копиркой подлинных, но кем были подлинные девушка не помнила. Это сводило с ума. Ощущение, что она потеряла что-то ценное, но совсем не помнит что. Как будто еë жизнь началась с чистого листа.

Длинный белый коридор без света давил и нервировал Луизу, заставлял напрягать глаза, чтобы выхватывать что-то из темноты. Можно было различить похожие друг на друга двери и проходы. Как в этом доме вообще ориентироваться?

Завернув, перед Луизой нарисовалась дубовая дверь, которую Жасмин заботливо распахнула. Зажëгся свет. Обычная каморка с какими-то вещами, тряпками, пакетами и коробками. Прямо напротив стояло большое, слегка пыльное зеркало.

Она приняла решение не смотреть в него. Озираясь по сторонам, некоторые вещи представались всего лишь мыльными пятнышками. Кажется, у неë плохое зрение. Интересно, носила ли она очки до этого момента? Девушка сейчас казалась себе незнакомкой.

«– Это Луиза, ей 25 лет. Она живëт в роскошном доме. У неë две младших сестры, брат и богатые родители. Она женственная, ветренная, умница, мечтательница. У неë проблемы со здоровьем, проблемы с памятью, поэтому за ней нужен должный уход, как за другими детьми из этой семьи. Это всë про Луизу, но я не Луиза. А кем же являюсь я?»

Луиза осмотрела себя. На ней было белое просторное платье с открытыми плечами до колен. Ноги были абсолютно босыми. Что интересно, никакой обуви девушка не видела, хотя у таких людей обычно по несколько пар только на один день. Даже в прихожей было лишь четыре пары для зимы и лета, и все для взрослых. Это странно, учитывая, что в доме ещë как минимум три ребëнка. А где же обувь самой Луизы?

– Ты уже на ходу уснула? – рассеял тишину женский голос. В руки Луизы положили подушку.

– А… Где остальной комплект?

– Тебе хватит и этого.

Было слышно, что Жасмин начала раздражаться, однако осознав, что образ потихоньку сыпется, фальшивая мама тут же подобрела.

– Пока мы делаем ремонт в твоей комнате, ты будешь жить вместе со своей младшей сестрой. У неë большая кровать, вам обеим хватит места, нужна была только ещë одна подушка для полного удобства. Не обращай внимания, если малышка Тильда будет немного грубой, ты же знаешь, у неë есть заболевание. Помнишь ведь, да?

– Конечно, мам, такое не забудешь.

Луиза ощущала это странное давление, которое должно подаваться, как «забота». И верно, ведь у девушки по легенде проблемы с памятью. Однако своими словами Жасмин будто давала понять: «я вижу, что ты понимаешь своë положение, смирись и продолжай подыгрывать».

Женщины прошли в гостиную через коридор, поднялись по лестнице. По ощущениям дом был двухэтажным, с чердаком. Откинув дверь, Жасмин пропустила Луизу вперёд. Пугало, что почти на каждой двери был замок, причём запереть еë можно было только снаружи.

– Тильда, выйди, поздоровайся с сестрой, – прозвучало где-то за спиной девушки.

Чердачная дверь захлопнулась, послышались удаляющиеся по лестнице шаги. Луиза оказалась в просторной деревянной комнатке без окон. На полу был цветастый ковëр, стены были увешаны плакатами с динозаврами, разными рисунками. Повсюду разбросаны листы, карандаши. Возле большого матраса стоял цветастый комод с безделушками. Тусклый мягкий свет помог девушке разглядеть маленький силуэт. Худощавая девочка с волнистыми светлыми волосами, и большими карие глазами, недоверчиво разглядывала новоиспечённую старшую сестру. Низ белой футболки, которая была явно на два размера больше, нервно мялся в тонких дрожащих пальчиках. Луиза понимала, что девочка явно не расположена к ней, словно к незнакомке, что лишь подкрепляло факт лжи «родителей».

«– Что-то незаметно, как младшие ждали моего приезда…», – пронеслось в мыслях у девушки.

– Тильда, да? Ты знаешь меня? – аккуратно спросила Луиза, слегка улыбаясь, дабы расположить к себе малышку.

Тильда ничего не ответила, продолжая лишь смотреть на девушку. Луиза сделала шаг вперëд – девочка отступила назад. Было видно, что девочка начинает нервничать. Даже учитывая, что у неë особенности, это совсем не та реакция, которая будет у человека на любимого родственника. Да, со слов матери у неë должны быть проблемы с социальным взаимодействием, но это совсем другое. Это страх и недоверие, готовность бежать. В здоровой обстановке ребëнок не станет себя так вести. Луиза продолжила говорить.

– Тильда, послушай. Я лишь хочу узнать, точно ли я отсюда. Скажу честно, я ничего не помню, но чувствую, словно не являюсь тебе сестрой, а Жасмин дочерью —

На имени матери девочка вздрогнула.

– Тихо, – перебила Тильда.

– Ты чего-то боишься? Родителей? Они могут что-то сделать? —

– Я же сказала, замолчи.

Луиза осеклась. Да, для неë это было несколько грубо, даже несмотря на то, что это ребёнок. Однако было похоже на предостережение, нежели на нежелание разговаривать. Тильда жестом показала на деревянный люк, через который Луиза и зашла, и еле слышно произнесла: «– Она может слышать.» Опасения подтвердились – дети тоже знают о чëм-то, и за нарушения молчания могут быть наказаны. Луиза кивнула.

– Жас… Мама сказала, что я могу лечь к тебе, – сказала в полголоса девушка, всë ещë сжимая в руках подушку.

Тильда снова еë проигнорировала.

– Можно представить, словно у нас ночëвка или девичник, – снова попробовала наладить контакт Луиза.

Однако вместо ответа девочка развернулась, взяла подушку с одеялом и ушла куда-то в другой конец комнаты. Луиза лишь вздохнула и, подойдя к импровизированной кровати, положила свою подушку и плюхнулась сама.

Сон не шëл, зато мысли лезли самые разные. Помимо тех, что были ранее, почему ребëнок находится в таком напряжении? Насколько страшны потенциальные наказания, если малышка затыкает взрослого, и скорее всего незнакомого человека, лишь бы мама не узнала.

Послышался звук открытия деревянного люка и тихие отделяющиеся шаги.

Луиза поняла, что девочка покинула комнату. В голове проявлялись воспоминания. Она тоже убегала от мамы и пряталась под журнальным столиком, так как всегда была меньше своих сверстников и легко могла втиснуться любые щели. Папа делал вид, будто не замечает дочь и крутился вокруг, пока маленькая Луиза всеми силами сдерживала свой громкий заливистый смех. Папа застывал в проходе и резко поворачивался к ней с криком «нашëл!» Он называл еë имя, но как же оно звучало? Разве Луиза? Как же еë звали…