Рина Каримова – После измены. Он тебя любит (страница 22)

— Нет, — твердо выдает она, отрицательно качает головой.

И даже шага в сторону не делает, явно не собирается меня пропускать.

— Что — нет? — цежу. — Ты моего ребенка скрыла.

— Уходи, — прочищает горло. — Уходи, пожалуйста.

Замечаю, как сильно она сжимает ручку двери. До побеления костяшек. Сначала смотрит в сторону, а потом поднимает взгляд.

Столько всего в ее глазах горит, что будто вышибает меня. Вырубает из реальности.

— Вера…

— Уходи, Таиров.

Она не раскаивается. Это заметно сразу. Плевать ей на то, что я мог про своего сына вообще не узнать. И даже сейчас, когда поймал ее на горячем, уперто стоит на своем. Выставляет меня за дверь.

Нет, я бы, конечно, узнал правду. Я же никогда не собирался ее отпускать по-настоящему. Просто решил дать ей время.

Очень зря.

Дал тогда слабину, и вот куда это привело.

Вера совсем обнаглела. В себя поверила. Даже удивительно. Неужели она всерьез думает, будто и дальше получится водить меня за нос? По ходу, да. Иначе бы не была такой борзой.

А тут — глаза горят, вскинулась вся. Прямо ощетинилась. Когти мне показывает. Дерзит. Взглядом. Выражением лица. Да всем своим видом. Позой. Тем, как вообще передо мной держится. Ни стыда, ни совести.

Ничего. Сейчас приземлю. Объясню ей что к чему, раз не доходит.

То, что она нормально отношения не ценит, давно понял. Еще при нашем разводе.

Н-да. До черта упустил. Раз она так разошлась, когда почувствовала вкус свободы.

Придется перевоспитывать.

Свободной она никогда не была. Не важно, что там за бумажки. Развод. Брак. Моя она. Если потребуется документ, подтверждающий это, то и документ будет. Не проблема.

— Думаешь, это прокатит? — спрашиваю.

В глаза ей смотрю.

Вижу, как слегка отшатывается. Но проход все равно старается собой закрыть. Словно и правда верит, что если захочу пройти в ее квартиру прямо сейчас, то сумеет мне помешать.

Наивная такая.

— Хочешь, чтобы я пришел к тебе с решением суда? Чтобы ребенка отобрал? Официально.

Бледнеет. С каждым новым словом — все сильнее.

Муторно от этого. Но черт, сама довела. Сама нарывалась. Вот и получает.

— Ты чего добиваешься, Вера? — спрашиваю, нависаю над ней. — Скажи, как ты думаешь, на чьей стороне будет суд?

— Суд всегда на стороне матери, — выпаливает.

— Ну это смотря какая мать, — замечаю. — Квартира у тебя съемная. Значит, своего жилья нет. Работа… сомнительная. Еще и мужиков вечно водишь.

— Что? — глаза округляет.

Так, будто не развела здесь б… бордель! Про то, как она со своим проклятым боссом в театр таскалась мне уже доложили. А теперь в ее квартиру часто Кузнецов наведывается. Прямо прописался.

Ну и ладно. Еще доберусь до этого урода. Поговорю с ним, как полагается. Так поговорю, что мало не покажется.

— Как вопрос решать будем? — спрашиваю. — По-хорошему? Сейчас отойдешь и меня к сыну пропустишь. Или через адвокатов? Так, что я ребенка заберу.

— Ты не можешь…

— Могу, Вера. Все могу, — отвечаю жестко. — Я в своем праве. Ты достаточно времени у меня украла. Хочу видеть своего наследника прямо сейчас.

19

Молчит Вера.

И я мог бы решить, что продавил. Сейчас свое получу. Все она сделает, как мне надо. Но нет. Ни черта подобного.

Глаза у нее наглые. Смотрит так, будто посылает меня куда подальше. Одним взглядом. Только она так умеет. И честно говоря, только ей такое позволено.

Распустил ее. Сам виноват. От рук отбилась. Надо было сразу пресечь. Дать понять, что к чему.

Это мое «по-хорошему» привело к тому, что я как последний остолоп собственного сына упустил.

И хорошо еще, правда сейчас вскрылась.

Другие варианты развития событий даже рассматривать не хочу. Хотя так и подмывает спросить.

«Ты когда мне правду сказать собиралась? А?!»

Но в том и дело. Ничего она говорить не собиралась. Думала, до последнего в тайне держать.

Гнев душит. Рвется наружу. Однако странное дело, теперь, когда Вера вот так близко, что можно руку протянуть и сгрести в объятья, прижать вплотную к себе, особенно четко осознаю главную суть.

А ведь я не могу на нее злиться. По-настоящему — не могу.

Да что же эта стерва со мной творит? Всю душу вымотала. Вытравила. Извела. А я даже ярость свою выпустить на нее не могу. Вроде и полыхает внутри, но мне совсем не выяснять отношения хочется.

Точнее сказать, выяснил бы я сейчас многое. Но только не на словах. На деле. Как полагается. Схватить ее. Зажать. И объяснить, что мужчина у нее будет один. Я. Первый, сука. И последний. А то, с кем она между этим потаскалась, уже не имеет никакого значения.

Еще одна странность. Пожалуй, даже дичь. Даже измены ее готов отпустить. И плевать, что сейчас штормит. Справлюсь. Должен. Отпустит меня. Знаю. Другого выхода у меня нет.

Только Вера не ценит ни черта. И в упор не замечает мое хорошее отношение к ней.

Распустилась, смотрю. Ничего. Приструню.

— Ты же понимаешь, что я могу сделать, — говорю ей. — Лучше тебе принять мои условия. Сейчас. Иначе…

— Ты мне угрожаешь? — выпаливает она. — После того… Таиров, ты забыл, что сам вытворял? Забыл, как предал меня? Нашу семью. Как ты сам все, что между нами было, растоптал.

Морщусь.

— Не начинай, — обрываю ее.

— Что? — выдает с удивлением.

— Ну считай, ты отыгралась, — бросаю. — Не про меня сейчас речь, Вера. Про тебя. Я пока еще по-доброму тебе все поясняю. Если не поймешь, тогда иначе сделаю. Но дойдет до тебя. По любому.

— Какой же ты подонок.

— Отойди, — говорю ей.

Подступаю ближе.

— Нет, — заявляет упрямо, подбородок задирает.

— Так даже лучше.

Сам ее отодвигаю. Схватив и прижав вплотную к себе. А она даже первые секунды не сопротивляется. Опешившая.

— Пусти, — уже потом шипит и царапается.