Рина Каримова – После измены. Он тебя любит (страница 19)
Нет.
Приходится признать, скрепя сердцем.
Таиров неизвестно что вбил себе в голову. Легко не отступит. Если у него взыграл инстинкт охотника, то все, пиши пропало.
— Я боюсь, — выдаю честно, тихо добавляю: — Боюсь, что он узнает про Кирюшу.
— Тебе не нужно ничего бояться, — замечает Кузнецов, подходит и обнимает меня за плечи, ловит мой взгляд. — Я здесь. Уезжать никуда не планирую. Ну теперь так точно.
Черт знает, почему остаюсь в этом проклятом городе. Дел хватает. Давно пора валить отсюда.
Но я как последний дебил здесь торчу.
Видно, это какое-то мазохисткое удовольствие. Наблюдать за ней, провожать взглядом из окна своей тачки.
Знать, что ничего не вернуть. Что ничего не будет как раньше.
Вера нагуляла ребенка. Сразу после нашего развода. По срокам выходит, что едва от выкидыша оправилась, — мигом под этого Кузнецова легла.
А может, и беременна была его ребенком?
У нас же долго не получалось.
Мысли поедом жрут.
Ярость душит.
Прямо захлебываюсь. Злобой. Желчью. Разорвать готов. Этого подонка Кузнецова. И ее. Блудливая стерва. Наставила мне рога.
Я ее любил.
А она…
Любил?
Да я и сейчас, черт раздери, люблю ее. Жесть как от всего этого кроет. Но понимаю — отпустить не могу. Нутром чую — нет, моя она. Только моя!
Но все усложняется.
Время ей давал. Отойти от всего.
Зря.
Ошибся.
Теперь у нее есть сын. Не от меня.
Смотрю, как она целует ребенка, как играет с ним. Всего аж выкручивает от дикой смеси эмоций.
Этот мелкий пацан мог быть моим.
Если бы она не была такой…
Телефон вибрирует. Бросаю взгляд на экран — по работе. Значит, подождет. Снова впиваюсь глазами в нее.
Уходит. Видно, на работу. Оставляет ребенка с нянькой.
Перевожу взгляд на малого.
Темноволосый. И глаза у него темные. Отсюда не разглядеть, но я помню, как он на меня зыркнул. У Кузнецова светлые, у Веры тоже. Хотя это все еще ни черта не значит.
Может она от другого залетела? От своего начальника, например. Проклятый Пылаев.
Ну и с ним позже разберусь.
Вижу, как пацан отбрасывает «пустышку». На лавку. А нянька не замечает. Дальше коляску с ним катит.
Обращаюсь к помощнику, который сидит рядом со мной.
— Забери, — киваю в сторону лавки.
— Что забрать, босс?
— «Пустышку», — отвечаю. — Только осторожно. Так, чтобы можно было сделать тест-ДНК.
Сгоряча много чего надумал.
Но вообще, зная Веру, слабо верится, что она могла лечь под другого настолько быстро. В тихом омуте черти водятся. Знаю.
Однако проверить стоит. Хочу знать, от кого она родила. От Кузнецова? От Пылаева? Или… от меня.
16
— Босс, результат будет готов через две недели, — сообщает мне помощник, прочистив горло.
— Чего?
— Можно сократить срок до недели, но быстрее не получится.
Нет. Так долго ждать не готов. Мне нужно уже сейчас понимать что к чему. Разобраться хочу. Сразу.
— Сделай так, чтобы получилось, — смотрю на него.
— Я пытался договориться, но в лаборатории говорят, что ускоренный анализ может оказаться не слишком надежным. Есть риск ошибок из-за спешки. Много факторов влияет на точность анализа.
Бред несет.
— Слушай сюда, — говорю. — Результат нужен быстро. Сутки даю. И чтобы все четко. Понял?
Кивает. Спешит убраться с глаз долой. Уже понимает, что я не в том настрое, чтобы долгие разговоры вести.
Но в последнее время такой настрой у меня всегда.
А как иначе, если Вера доводит?
Встретил ее в этом проклятом городе — и понеслось. Приложило так, что ни черта работать не могу. Мысли только про эту вертихвостку.
Да. Такие дела теперь.
Обвиняла меня, что я кобель.
А сама — куда?
Моя верная жена оказывается той еще… кобелицей. Вон какие хороводы за собой собирает. Столько мужиков по ней слюнями исходит.
Видел я, как на нее смотрел Кузнецов. Глазами жрал. И чувствуется, близко знакомы давно.
Может потому она квартиру матери продавать не хотела?
Этот урод же рядом живет.
Может в один из ее визитов туда как раз и познакомились? Сошлись. И пока я как последний дебил неизвестно чем занимался, она мне рога наставляла.
А что? Вариант. Вполне.
Уж слишком легко она от меня удрала. Как только про измену узнала, так на развод и подала. Будто только повода ждала.