Рина Харос – Проклятие Персефоны (страница 28)

Днем мы делали вид, будто не замечаем друг друга и всячески избегаем встреч. Пленница отталкивала меня словами и жестами, а ночью в пылу страсти оставляла на моем теле кровавые метки.

В один из вечеров я уговорил Эмилию остаться со мной до утра, зная, что на Восточном Побережье мы не сможем даже тайком видеться, не опасаясь быть замеченными. До последнего надеялся, что Эмилия оставит свою идею возмездия, но ошибся.

– Эмилия, я тебя спрашиваю! Сестра?! – пронзая девушку гневным взглядом, воскликнул я.

Эмилия сидела в кресле, расправив юбки пышного платья и тихо напевая какую-то песню себе под нос. Пленница делала вид, будто в упор меня не замечает, как и летящих в ее сторону слов.

В несколько шагов преодолев расстояние между нами, я схватил девушку за плечо и заставил посмотреть на меня, резко приподняв ее подбородок. Во взгляде Эмилии не осталось и следа от ночной любви и страсти, лишь желание вцепиться в мое лицо, оставив от кожи окровавленные лоскуты. Она повела бровью и пренебрежительно скинула мою руку.

Я не узнавал ее.

– А что такого? Ты представишь меня как свою сестру, которая, как и братец, захотела бороздить морские просторы. Или я недостаточно хороша для этого, Уильям?

Девушка издала гортанный тихий рык, но моментально взяла себя в руки и, похлопав по своим коленям, призвала меня ближе. Присев рядом, я обхватил стройные ноги руками и крепко прижал к груди. Почувствовал, как Эмилия начала плавно и медленно поглаживать меня по волосам, отчего я блаженно прикрыл глаза.

В такие моменты я чувствовал себя ручным буньопом, который готов сделать все, что Эмилия пожелает, лишь бы это никогда не заканчивалось. Чувствовал ли я себя жалко и ничтожно? Нет, скорее это было одним из моих выражений преданности и любви к ней.

– Почему мы не можем сказать, что ты – моя будущая жена, чтобы в дальнейшем не возникло никаких вопросов?

Рука Эмилии замерла в нескольких сантиметрах от моей головы. Я услышал, что она судорожно выдохнула, стараясь скрыть смех в голосе:

– Мы оба понимаем, что этого никогда не будет. К тому же, если мы скажем, что я – твоя жена, Роджер не взглянет на меня, а моя задача, как ты помнишь, – заставить его влюбиться в меня. Только тогда я обрету свободу согласно уговору с Королевой сирен. – Каждое слово Эмилия произносила с такой легкостью, что я непроизвольно сжал челюсти. – Есть еще один вариант, но, боюсь, моя участь будет предрешена сразу, как только я сойду на сушу.

Эмилия могла притвориться наложницей, но они были легкой добычей не только для капитанов кораблей, но и для простых матросов. Любой мужчина по правилам Восточного Побережья мог силой взять понравившуюся девушку, только если заранее знал, что она не принадлежит другому.

– Ты должна быть осторожна. Ты можешь…

– Погибнуть? – Смех, наполнивший каюту, заставил поежиться, отчего я еще крепче обхватил ноги девушки, стараясь не выдать волнения. – Ты правда думаешь, что эти болваны смогут со мной справиться?

Вопрос тревожно повис в воздухе.

Солнце взошло, а это означало лишь одно – Эмилия торопилась покинуть мою каюту. Затаив дыхание, я кончиками пальцев поглаживал ее бедра, покрывая каждый сантиметр короткими поцелуями. Проведя ладонью по щеке и приподнимая голову, Эмилия убрала мои руки, подняла ногу и слегка надавила пяткой на грудь, заставив пошатнуться и упереться спиной в рядом стоящий стол.

– Ну же, Уильям, не сейчас.

Эмилия быстро вскочила с кресла, поправила платье и, послав воздушный поцелуй, открыла дверь, но я оказался быстрее: приблизившись вплотную, загородил ей проход, после чего зашептал, чтобы это услышала только пленница:

– Дорогая сестрица, надеюсь, я могу не переживать, что увижу тебя в постели Роджера быстрее, чем ты сможешь с ним поквитаться?

Взглянув на меня из-под густых ресниц, Эмилия слегка прикусила нижнюю губу и начала водить указательным пальцем по моей тонкой рубашке, затем очертила линию от груди до ремня.

– Все зависит от того, насколько напористым он окажется.

Я перехватил ее руку и крепко сжал.

– Эмилия, не играй с моими чувствами. Я не для этого искал тебя столько лет, чтобы стать брошенным любовником, которого променяют на первого попавшегося кобеля.

Высоко подняв голову, Эмилия выдернула руку из моей хватки и отошла. Девушка слегка прищурила глаза, поправила платье и медальон, громко заверив:

– Как тебе будет угодно, братец. Я сделаю все, что смогу.

Затем пленница быстро пересекла каюту и скрылась в темноте.

До Восточного Побережья осталось меньше пятидесяти морских миль[8]. Крики чаек, становившиеся все громче, указывали на то, что у меня осталось совсем мало времени, чтобы смириться с неизбежным.

Ты делаешь это ради нее.

Я стянул с себя рубашку, которая была покрыта потом и следами рома. Наполнив таз холодной водой, снял штаны, откинув их на кровать. Достав из маленькой потайной ячейки в столе три банки, открутил крышки и добавил по щепотке из каждой в воду. Убрав склянки, взял полотенце и окунул его в воду, после чего начал судорожно вытирать кожу. Закончив, я отбросил грязное полотенце на пол и подошел к шкафу. Достав легкий шелковый костюм, отливающий благородной позолотой, провел по ткани ладонями. Верх представлял собой свободную тунику с серебряными пуговицами, которая доходила до пят и имела вырезы по обеим сторонам для удобной ходьбы. Штаны на тугой резинке напоминали шаровары, слегка соприкасавшиеся с кожей.

Облачившись в новый наряд, я посмотрелся в зеркало и вышел из каюты, мысленно готовясь к высадке на Восточном Побережье.

– Юнга! – Рявкнув, обвел взглядом палубу и удивленно выгнул бровь, поняв, что мальчишки нигде нет.

Двое матросов быстрым шагом направились ко мне. Оказавшись рядом, они потупили взгляд.

– Ну? Где этот мальчишка?

Матросы, перебивая друг друга, начали сбивчиво говорить:

– Понимаете, капитан…

– Тут такое дело…

– Мы все утро искали его, искали, но…

– Он пропал.

Тишина.

– Как это пропал? Давно?

Пожав плечами, один из матросов шумно вдохнул и открыл рот, чтобы продолжить, но второй спешно его перебил:

– Готов отдать душу морскому дьяволу, что вчера вечером видел, как он полировал ведро. Клянусь, это сирена его утащила, сирена!

Я издал короткий рык, отчего матросы стушевались. Голова болезненно пульсировала, кожа, которая соприкасалась с браслетом, полыхала. Хотелось сорвать эту удавку и выкинуть ее куда подальше.

Но не сейчас, пока рано.

– Передайте всем нашим, чтобы разнесли по острову весть: никто не смеет прикасаться к Эмилии или даже похотливо смотреть на нее. Неповиновение приравнивается к измене и приведет к незамедлительной смерти.

Матросы поспешно закивали. Устало выдохнув, я жестом руки велел им проваливать, потирая покрасневшее запястье.

Часть 2

Глава 16

Прикрываясь беспомощностью и наивностью, всегда помни о том, кто ты на самом деле.

Увидев остров, я не смогла сдержать судорожного вздоха. Именно с него началась история сирен и жизнь каждой из них. Истинное название было стерто с карт и со страниц книг, чтобы избежать наплыва людей, желающих его найти. Простые смертные называли континент Восточным Побережьем, сочиняя байки о морских драконах, охраняющих здешние земли, верхом на которых сидели кровожадные сирены, желающие полакомиться плотью смельчаков, забравшихся в такую даль.

Один из непутевых капитанов наткнулся на заросший высокими деревьями континент и, вернувшись обратно на родину, рассказал о своей находке товарищам. Через три года беспрерывных изучений моряки поняли, что жизни здесь нет: лишь высокие бурьяны и деревья заслоняют солнечные лучи. Единственным признаком некогда существовавшей в этих землях жизни был дворец в сердце острова.

Эти земли с трех сторон ограждали горы, подобные гигантским рифам, которые переходили в утесы, нависающие над бушующими волнами. Восточным Побережьем это место назвали не потому, что здесь простирались пустыни – корабли придерживались курса на восток, когда направлялись сюда.

Кинув беглый взгляд на остров и ряд уже пришвартовавшихся кораблей, я направилась в свою каюту, закрыла дверь на засов и прислонилась к ней спиной. Наш путь занял около трех недель. Теперь я была как никогда близка к реализации своего плана. Своей мечты.

Открыв глаза, с улыбкой обвела взглядом каюту: в ней все осталось по-прежнему, как в первый день, когда я попала на корабль.

На ходу скидывая с себя платье, подошла к столу, взяла кувшин с прохладной водой и опрокинула на себя, чтобы освежиться и сбросить напряжение. Затем резко дернула ручки шкафа и замерла, размышляя, какой наряд подойдет по случаю прибытия на Восточное Побережье. Уильям говорил, что эта территория свободных нравов. Никто не имеет права никого осуждать: чем откровеннее будет у женщины наряд, тем больше она привлечет к себе внимания и получит ухаживаний, а это повысит ее авторитет среди остальных наложниц. Недолго думая, привстала на носочки, схватила запылившуюся дорожную сумку и достала красное платье, то самое, которое прислал мне Охотник. Порывшись в шкафу, нашла пару новых сандалий вишневого цвета, ленты которых завязывались на лодыжках. Улыбаясь сквозь силу, тихо произнесла:

– Найди меня, Охотник. Найди и сделай правильный выбор.

Я примерила наряд, не в силах сдержать удовлетворенного вздоха: передо мной стояла девушка, которая, казалось, за время своего пребывания на корабле повзрослела лет на пять. Взгляд излучал уверенность и решительность, губы изгибались в ухмылке, а волосы спадали плавными волнами на грудь.