Рина Харос – Плач смерти (страница 28)
– О чем вы разговаривали? О каком мальчишке идет речь? – решив не ходить вокруг да около, спросила я.
Злата и Джойс обменялись многозначительными взглядами. Опустив головы, женщины начала теребить подолы своих одеяний. Первой заговорила Джойс.
– Мы разговаривали о мальчике из соседнего селения, который живет во дворце и всегда готов прийти на помощь. Сказка, окутанная тайнами. Вымысел, ставший реальностью. Ты любишь сказки, Касандра?
– Я… я не знаю, никогда их не слышала.
Джинн едва заметно кивнула Злате, и та вышла из лачуги, оставив нас наедине. Я всегда с замиранием сердца наблюдала, как Джойс мягко и неслышно передвигалась на облачном хвосте, который вился вместо ног.
Магия, впитавшая силы лемуров, крепла и росла, несмотря на то, что прошел год. Августин изредка давал советы, но в большинстве своем предпочитал отмалчиваться или игнорировать мои просьбы. Несмотря на нашу сделку, лемур, казалось, вовсе не хотел прощаться с земным скитанием, оттягивая время.
Клерсу день от дня становилось все хуже, кашель затихал лишь на пару минут, а затем с новой силой рвался из горла. Джойс пыталась отыскать лекарства и коренья, которые могли бы спасти его, но каждый понимал, что все было напрасно. Болезнь, рождавшаяся вместе с сатиром, не могла искорениться никаким известным образом. Я надеялся только на помощь лемура, к которому не мог найти подход. Как только в наших отношениях происходили сдвиги, существо сдавало назад и переставало разговаривать.
Я проснулся от внезапного стука и, простонав, откинул одеяло в сторону, встал с кровати и открыл дверь, перегородив проход рукой. В проеме стоял Августин, взгляд которого был направлен сквозь меня.
– Жду тебя в библиотеке.
Лемур произнес это бесцветным голосом и растворился в воздухе, оставив после себя запах пряных трав и ладана. Босой, в одних ночных штанах, я побежал в библиотеку и, добравшись до лестницы, начал перепрыгивать через несколько ступеней. Августин уже ждал меня, проводя кончиками пальцев по корешкам.
– Я знаю, как помочь сатиру.
Он не развернулся, произнося эти слова, лишь продолжил пальцами изучать названия книг, задерживаясь на мгновения на некоторых из них. Я уселся в кресло, стоявшее посреди библиотеки, положил локти на колени и чуть вскинул голову, ожидая ответа. Августин прошелся вдоль немногочисленных стеллажей и, щелкнув пальцами, будто что-то вспомнил, скрылся среди книг. Через мгновение с победной улыбкой на устах он подошел ко мне и протянул маленький темный томик, слишком тонкий для записей заклинаний.
– Что это? – Взяв из рук лемура книгу, я быстро начал ее перелистывать, пытаясь найти хоть какие-то слова или символы, однако страницы были пусты. – Ты шутишь?
Отшвырнув книгу в сторону и низко зарычав, я встал и резким движением прижал Августина спиной к стеллажу. Перекрыв ему воздух одной рукой, второй призвал магию, которая зашипела и, чавкая, начала струиться в сторону лемура. Глаза того сверкнули от страха, но он нашел в себе силы прошипеть:
– Я вижу, что там написано, вижу! Если убьешь сейчас, то вместе с тайнами, ведомыми мне, сдохнет твой дружок, которому осталось прожить полноценной жизнью не больше года, максимум два. Решать тебе, дьявол. Не я один чувствую страх, исходящий от сатира… Не так ли?
Шумно задышав, я убрал руку от горла лемура и уперся ладонями о стеллаж по обе стороны от его лица. Магия струилась по телу, пробираясь по корешкам книг и слизывая надписи. Чернила изготавливались из цветка, росшего только на одном континенте – Вре́клинге. Несколько лет назад дриада и супруга правителя континента воссоздала новые виды растений, из бутонов и стеблей которых можно сделать краски, маскирующие заклинания. Сам раствор проявлялся на обложке, но прочитать тайные послания могли лишь единицы, обладающие знаниями и мудростью веков. В моем случае – лемур.
– Если ты можешь прочитать эту книгу, какого черта бездействовал целый год?!
– Судьба уже предрешила исход, и ты ничего не сможешь изменить. Сколько бы ни бился за правое дело, ни стучался в закрытые двери, приоткрывающие завесы тайны, – ты бессилен перед силой мойр. Тебе остается лишь принять судьбу и покориться ей.
– Черта с два ты угадал, Августин, – процедил каждое слово, – я никогда не отступлю.
Схватив с пола брошенную книгу, я насильно всучил ее лемуру и рявкнул.
– Читай!
– В этом нет смысла… судьба…
– Я сказал – читай! Судьба тебе не поможет, если ты сам – жалкое ничтожество! Читай! Немедленно!
Лемур пожал плечами, открыл жалкую, потрепанную, тонкую книгу где-то посередине и бегло начал тараторить.
В комнате повисла тишина. Августин поднял на меня взгляд и демонстративно захлопнул книгу.
– И? – не выдержав, спросил я.
– Что «и»?
– И как это все понимать? Делать-то мне что?
Августин поднял брови вверх и посмотрел на меня как на умалишенного.
– Я же только что сказал, что именно.
– Только я ни черта не понял! Мне надо кого-то убить? Спуститься в ад? Что?
Августин мотнул головой, положил книгу мне в ладони и устало произнес:
– Ждать, Мулцибе́р, теперь от тебя ничего не зависит. Дай судьбе самой все сделать.
И лемур снова растворился в воздухе. Я зарычал и отшвырнул кресло в стеллажи, которые покачнулись, но устояли. За окном начало всходить солнце, но вся моя душа при виде него бунтовала и желала лишь одного – убивать. Магия лемуров, кровожадных проклятых душ, отравляла, ломая разум. Я не мог моментами контролировать собственную силу, рвущуюся наружу, словно лавина. Вцепившись руками в волосы, осел на пол, прижавшись спиной к стене.
– Думай, думай, думай! – приказал я сам себе. Где-то внизу послышались шаги и звуки бьющихся друг об друга чашек. Жизнь во дворце начиналась, Клерса же могла оборваться в любой момент.
– Смилостивится ли когда-нибудь надо мной судьба, подарив шанс на счастье? – прошептал в тишину, обволакивающую со всех сторон. Ответа в тот день я так и не узнал.
Я не мог больше смотреть на мучения дьявола. Поначалу надеялся, что он просто решил поиграть в благородного человека, желающего спасти жизнь сатира. Но все оказалось намного сложнее, чем я мог предположить.
Когда Джойс пришла к нам в заколдованный лес и попросила об одолжении, не мог поверить в правдивость услышанных слов. Лишь когда женщина скинула с себя мираж, она предстала передо мной – вся в шрамах и ссадинах, душа истерзана, не было ни единого просвета. Лишь любовь к дьяволу помогала ей существовать дальше, цепляться за жалкие крохи ненавистной жизни.
Лемуры любили Джойс, несмотря на ее противоречивую природу. Приходя в поселение, она рассказывала сказки и говорила, что все рано или поздно заканчивается – даже вечная жизнь, отравляющая остатки души своим ядом.
Имена жены и сына, даже спустя столько столетий, отзывались тупой болью в сердце. Когда-то я был богатым купцом, тратившим состояние отца на развлечения, пьянки и женщин. Красота позволяла получить любую девушку, связи – открыть любое дело и развить его, хитрый ум – избежать наказания за те убийства и кражи, которые совершал ради достижения своих целей. Я всегда избавлялся от врагов, любил, когда руки окрашивались кровью. Мне было всего двадцать четыре года, когда я понял, что не переговоры и смазливая мордашка помогают строить собственную империю и находить могущественных союзников, а расчет и пытливый ум.
В один из вечеров в местном пабе, где лились литры пива, вина и рома, жизнь решила сыграть со мной злую шутку. Женщины, которых позвали из дома удовольствий, сновали туда-сюда, норовя завладеть моим вниманием, но я был настолько погружен в свои мысли, что просто отмахивался от них, как от назойливых мух. Сегодня днем не удалось избавиться от конкурента, торговавшего, как и я, специями и шелком, так ценившимися на многих континентах. Он удрал в последний момент и скрылся, когда понял, что за ним следили.
– Августин, дружище, что смурной такой? Попробуй, какой ром, посмотри, какие женщины! – Грузный мужчина лет сорока рухнул рядом со мной на стул. Красное от выпитого количества браги лицо, чуть вздернутый нос, поросячьи глаза и сальные губы. В руках он держал кубок с вином, часть которого расплескалась и окрасила белоснежную рубашку в алый цвет.
– Ты, кажется, Джорн, не понимаешь, к чему может привести эта оплошность в будущем. – Я кинул предостерегающий взгляд на мужчину, который вытер тыльной стороной ладони рот и улыбнулся, обнажая полусгнившие зубы.