Рина Гиппиус – Чужая здесь, не своя там (страница 26)

— Асти-и-и, — выдохнул Рон.

Вот теперь я повернулась.

Поцелуй был бесконечно нежный, трепетный и удивительно приятный. Он затмил все воспоминания о том самом, первом. И главное — я позволила себе расслабиться и окунуться в омут захвативших меня ощущений. Ко всему прочему теперь-то можно было уже отбросить смущение — я решилась пощупать те самые плечи, на которые не так давно глазела.

Рон же руки не сильно распускал, обосновав их на моей талии. Держал крепко, уверенно.

Поцелуй все же пришлось прервать — воздуха катастрофически не хватало.

— Иди уже спать, — все также шепотом проговорил Рон мне на ухо, напоследок легко его поцеловав.

Больше судьбу да и самого парня я искушать не стала.

Засыпала я с глупой улыбкой на губах.

Проснулась я, как и всегда, рано. С довольным видом потянулась и пошла умываться.

Мое внимание привлекли странные звуки за дверью — как будто кто-то скребется. Приоткрыла дверь, а там, тепло улыбаясь, стоял Рон. Он опирался на стену рядом с дверью. Заглянул в комнату, убедился, что Рини и не думала просыпаться, и вытащил меня в коридор. А мой возмущенный писк тут же прекратил поцелуй.

— Ты что творишь? — спросила я, как только перевела дыхание.

— Приветствую тебя, — с лукавой улыбкой ответил Рон.

— А если кто-то увидит? — прошипела я.

— Все еще спят, — отмахнулся парень. — Только ты у нас так рано встаешь. И я вот сегодня тоже решил.

Рон легко поцеловал меня в нос и продолжил:

— Собирайся. Едем на прогулку.

И он вновь даже повозмущаться не дал.

— Иди-иди, — сказал Рон и подтолкнул меня обратно в комнату.

Да и пусть все катится в Оттарову пустошь! Хотела свободы, романтики?

Мои сборы Рини ничуть не побеспокоили — она спала и дальше крепко.

— Рон, что за прогулка? — спросила я, когда нашла его внизу. Он ждал у выхода. — И я же еще не завтракала.

Я позволила себе немного покапризничать, но не подействовало.

— Обычная верховая прогулка, если тебе еще не надоела езда. — Рон подарил мне еще одну улыбку, от которой мои мысли вмиг разбежались, и, подхватив меня под руку, повел в конюшню.

Он сам оседлал мою лошадь и помог забраться на нее. Я-то с этим неплохо бы справилась, но зачем отбирать у мужчины возможность проявить заботу?

— А как же охрана? — спросила я, когда мы отъехали от поместья.

— Так и они спят, — хмыкнул парень.

Да что за сонное царство такое? Рон пояснил:

— Аристократы спят подолгу. Что с них возьмешь? Это ты вот неправильная попалась.

Надеюсь, Рон не усыпил охрану?

По пути парень рассказывал, что еще в детстве часто бывал в этих местах. Они вдвоем с Руном объездили всю округу. И вот теперь ему интересно посмотреть, как же тут все поменялось, если и поменялось.

Посмотреть было на что: осень находилась в той поре, когда еще привлекали своей пестростью и яркостью краски природы, а ландшафт сам по себе был изумителен.

Я наконец-то могла пуститься действительно вскачь. Ветер холодил щеки, выбивал пряди из косы. А я вдыхала воздух свободы.

Мы доехали до небольшой полянки у окраины леса. Отсюда открывался замечательный вид на долину, окруженную холмами. К юго-востоку за холмами находился город Гедилрим, недалеко от которого поселились Уотинены. Вот только с этого места город не виден, поэтому ничего не мешало любоваться природой и только ею.

Смотреть на Рона я старалась как можно меньше — стеснялась. Я смущалась и тут же отводила глаза, как только наши взгляды встречались.

Молодой человек расстелил покрывало и достал сверток с нашим завтраком.

— Располагайся, — радушно предложил он.

Это, конечно, замечательно, однако солнце еще не очень высоко поднялось и был воздух свеж и прохладен. Кутаясь в плащ, я все же присела на покрывало. Рон сел рядом. Так мы и сидели, ели бутерброды, наспех сделанные моим спутником, и запивали их уже почти остывшим чаем из фляжки.

— Я не ожидал, что будет так холодно, — сказал Рон.

И подтянул меня к себе на колени, набросил на меня свой плащ и спокойно продолжил жевать завтрак.

Некоторое время я сидела и в растерянности не знала, что сказать, а потом я согрелась, и мне осталось только наплевать на приличия. Кому они здесь нужны? Мне хорошо, Рон вон тоже не жалуется. Зачем это рушить? Я только лишь попыталась вытащить хотя бы одну руку из уютного тепла под плащом. На вопросительный взгляд парня ответила:

— Я еще не наелась.

Он молча протянул мне свой бутерброд, от которого только что откусил кусочек. Другой рукой Рон продолжал прижимать меня к себе, из-за чего мне тоже пришлось приобнять его. И вместо того, чтобы взять другой бутерброд, я откусила от этого. А когда я закончила с едой, то вовсе осмелела и уткнулась носом в ямку у основания шеи Рона. Я наслаждалась этим комфортным ощущением неги, вдыхала неповторимый запах нравившегося мне мужчины. Он и сам водил носом по моим волосам, которые я не успела заколоть — они так и остались в косе, слегка растрепанной после сна и поездки.

— Асти? — голос парня вырвал меня из блаженства — я смаковала момент такой близости к нему.

— М? — отозвалась я, так и не подняв голову.

— Ты съедешь от нас после двадцатилетия? — спросил Рон.

Я все-таки подняла голову и заметила в синих глазах парня беспокойство.

— Я не знаю, что буду делать весной. Эдел Вистар на все мои вопросы, которые касаются того, что мне позволят делать после совершеннолетия, отвечает, что как придет время, тогда и расскажет. — Я пожала плечами.

Наверно, мне показалось, но вроде бы во взгляде Рона промелькнуло облегчение.

— То есть ты не хочешь уезжать?

Покачала головой.

— Я не знаю, позволят ли мне уехать, — не скрывая горечи в голосе, произнесла я.

— Не хочу, чтобы ты уезжала, — отчеканил Рон. — И сделаю все возможное, чтобы этого не произошло.

С языка чуть не сорвался вопрос: зачем ему это нужно? А оказалось, что вопрос и задавать не нужно было.

В этот раз поцелуй был хоть и столь же нежен, но чуть более напорист. А учитывая и без того уже жаркую близость парня…

Прервала упоительную сладость поцелуя все же я. С большим трудом, правда.

— Нас могут уже хватиться, — хрипло прошептала я.

Рон обнял меня так крепко, как будто боялся, что я тут же вскочу и убегу. Прижался губами к моему лбу.

— Да, конечно. Надо возвращаться, — ответил он.

Никто нас не хватился: Рини все еще спала, а Рун и не подозревал, что Рон мог куда-то деться, охранники тоже не ожидали такого вероломства от сына наместника.

Я, Рини и Рик, как и обещали, нашли себе занятие: ходили за парнями и управляющим по территории поместья. Рини с большим интересом разглядывала все, даже пару дельных советов дала. Казалось, что она действительно влюбилось в это место, которые уже считала своим будущим домом. Рунгвальд на это мог пока только тайно надеяться, а Рини для себя уже все решила. Оставалось только радоваться за подругу и тоже надеяться, что ее мечты сбудутся.

Строго говоря, управляющего пока Рун не нанял. Он нашел этого человека пару месяцев назад и договорился с ним, что, как только у Руна появится возможность вкладывать деньги в облагораживание поместья, тогда-то он и наймет эда Арвида. Сейчас же им предстояло обозначить, чем именно придется заняться в будущем.

Рунгвальда понять не сложно: и сестер обеспечить хочет, и свое будущее устроить. И в то же время хочет сделать все это своими силами, не прибегая к масштабной помощи эдела Вистара. А все потому, что он теперь глава семьи.

В сущности я никогда по-настоящему и не злилась на Руна за его подначки, потому как понимала их подоплеку. И вместе с тем какое-то чувство затаенной вины перед детьми Натсенов тлело внутри меня. Кто знает, вдруг отец имеет прямое отношение к смерти родителей Руна? А с другой стороны, все это привело к тому, что я тоже оказалась без родителей. И все переплелось: виновные, жертвы… Где истина? Кто рассудит?

Зимой придет письмо от родителей, где каждая строчка — напоминание о том, чего меня лишили. Вот только могу ли я винить теперь уже бывшего императора Вемунда в том, что таким способом он пытался защитить своих поданных и оградить их от кровопролитий?

Наказание в назидание вадомийцам, меры предосторожности. Это кнут. Только вот вадомийцы вроде бы теперь тоже подданные Адарии. А как же пряник?