Рина Гиппиус – Чужая здесь, не своя там (страница 125)

Я ворчала на Банафрит с Элодией, отбивалась от излишней заботы Данфера, сетовала на попытки полковника в очередной раз узнать все ли в порядке и как я вообще умудрилась упасть с лошади. Но это внимание, хоть и было временами удушающим, оно было мне приятным, согревающим. Пару раз даже комок в горле возникал. А вот родители… На почтовик пришло письмо, которое от обиды хотелось сжечь.

«Я, конечно, понимаю, что ты не склонна посвящать нас в подробности своей личной жизни. И о появлении в твоем окружении молодого мужчины демонстрирующего больше, чем простой интерес, мы узнали от посторонних людей. Но то, что ты обратилась к ведьме, чтобы скрыть последствия отношений с этим мужчиной… Как ты могла?»

Когда я только прочла начало письма, то даже предположить с чего такие обвинения, с чего мама вообще взяла, что все именно так?

Дочитать послание сразу я не смогла. Скомкала лист, бросила его на пол. И только спустя полчаса набралась смелости поднять его.

— Ты чего такая взбудораженная? — спросила Хильна, когда я буквально влетела на кухню. Даже легкой слабости не почувствовала — злость придала сил.

— Хильна, это правда, что ведьмы могут избавить от беременности? Но ведь это совсем не вяжется с тем, что сделала ты…

Ведьма вытерла руки о передник, пододвинула табуретку, села на нее и наконец-то ответила:

— Ты знаешь, такое действительно бывает.

Я удивленно уставилась на нее.

— Редко правда. Но там не все так просто — имеется расплата. Они потом сами не могут иметь детей, но видимо им и не хочется. — Ведьма пожала плечами и отвернулась. — Да и лечить они также не могут.

— А как же лицензия, ее не отбирают? И разве за это не наказывают?

— Если только докажут, что сама понимаешь, не всегда возможно. А вообще для ведьмы такое постыдно, чуждо, но все равно находятся желающие поспорить с собственной природой.

Я замолчала, обдумывая сказанное. Через минуту Хильна окликнула меня.

— С чего ты вообще спрашивала?

— Да так, любопытно стало, — отмахнулась я. Ведьма сделала вид, что поверила и не заметила в крепко сжатом кулаке письмо.

Отец в своих высказываниях был не столь категоричен. Он-то действительно беспокоился о моем самочувствии и успокаивал меня, что еще несколько месяцев и мы наконец-то увидимся. Хотя про полноценное воссоединение речи уже не вел. Может быть тоже понимал, что вряд ли получится сложить два разбитых куска нашей семьи…

Под бдительным надзором моих наседок я выдержала еще три дня и сбежала. Сначала в библиотеку. Теперь особой надобности в ней не было, и мой побег туда был скорее привычкой. Там я могла посидеть в тишине, рассеянно листая чуть ли не первую попавшуюся книжку. Так меня и застала Сириль. Мы немного пообщались, но я не стала надолго отвлекать ее от работы, поэтому довольно быстро ушла оттуда.

Я бесцельно бродила по городу, пока не дошла до оранжереи.

Сивина настолько была поглощена каким-то невзрачным с виду цветком, что не сразу заметила меня.

— Привет!

— Ох! — воскликнула младшая Натсен. — Привет!

Она крепко обняла меня, как всегда забыв сначала хоть немного отряхнуть руки.

— Как у тебя дела?

Я внимательно всмотрелась в ее лицо. Оно было чуть осунувшимся, с темными кругами под глазами. Но взгляд был ясным, чистым и лучился тихой радостью.

— Все хорошо.

Иви взяла меня за руку, оставив на перчатке грязный след, и потянула вслед за собой.

— Пойдем, посидим.

Казалось, что она еле сдерживается — явно было чем поделиться. Заинтригованная, я поторопилась за ней.

В маленькой подсобке практически не было свободного места. Но разнообразные вещи не были свалены кучей — все четко имело свое место: аккуратно поставленные в ряд коробки, стеллажи заполненные инструментами, емкостями, мешочками. Чего там только не было.

Была и маленькая плита с чайником.

Наконец Иви, не слушая моих вялых возражений, приготовила нам чай. Большая чашка, так странно смотревшаяся в ее руках, видимо согревала ее озябшие руки. Она чуть наклонилась к чашке, вдохнула терпкий аромат и подняла глаза на меня.

— Мы переезжаем в Геделрим.

— Как?

— Руну предложили здесь работу. Он будет участвовать в строительстве портала.

— Это же замечательно!

Сивина закивала.

— Очень замечательно. Проект подразумевается довольно продолжительным, поэтому без конца ездить из поместья в Геделрим будет неудобно.

— А как к этому отнеслась Исгельна?

Иви отставила чашку и поджала губы.

— На следующий день после того, как Рун сказал, что продаем поместье и перебираемся сюда, она уехала.

— И Рун ее отпустил?

— Ты думаешь, он смог бы ее удержать? — невесело хмыкнула Сивина.

— Когда-то попробовал, — заметила я. — Не представляю, как Исгельна сможет жить в тех условиях.

— Мы тоже. Она излишне романтична в своих мечтах. Но знаешь, я ей в чем-то завидую…

Я удивленно посмотрела на нее.

— Ей есть к кому стремиться, забыв обо всем. Хотя она и не совсем забыла — ведь дождалась же, когда брат придет в себя наконец-то, тогда и уехала. А ведь Инеп ее ждет. Это-то меня не удивляет. Скорее уж то, что она действительно бросила все и поехала по сути в неизвестность только потому, что он там.

— Иви, какие твои годы… — Я сняла испачканную перчатку и взяла девушку за руку.

— Дело не в этом. — Она покачала головой. — Можно же всю жизнь прожить и так и не встретить того, ради которого пойдешь на все.

— А если не взаимно? — осторожно спросила я.

Взгляд Иви был таким серьезным, словно ей не девятнадцать, а больше раза в два.

— И что? Счастье любви не только в этом.

Я поспешно сделала глоток уже чуть остывшего чая.

— Подожди. Ты сказала, что Рун решил продать поместье. Но как же так?

— Видимо решил начать жить совсем-совсем заново. — Иви не выглядела расстроенной тем, что родительское наследие будет продано. — И я его поддерживаю.

Еще некоторое время мы разговаривали. Я расспрашивала присмотрели ли он новый дом, нашли ли покупателя на старый. А из головы совсем не выходили слова Иви, что счастье любви не во взаимности. Мне почему-то вспомнилась Диль. Что-то не помню в ее глазах счастья, когда она смотрела на Руна…

Следующие несколько дней уже я доставала Данфера. Дожидалась, пока он поест, вернувшись из школы, а после усердно проверяла, как он делает уроки, затем выводила его на прогулки, и в завершении пыталась занять еще чем-то. Поначалу он был рад моему вниманию, так как тоже очень соскучился, но вскоре… Мой подопечный как-то украдкой спросил:

— Астари, когда ты уже найдешь себе занятие?

Как назло, даже Стейниру было не до меня — дела требовали все его внимание.

В качестве извинений он прислал посыльного с запиской и небольшой коробочкой, где оказался подарок — ярко-желтый с зеленым узором платок. Вместо того, что надевать его на шею, я приспособила его для другого — повязывала на голову, чтобы волосы не лезли в лицо. И так ходила по дому — распущенные волосы подвязанные платком-подарком. Почему-то не хотелось надевать его, выходя из дома туда, где есть посторонние, а не близкие. Возможно я преувеличивала значимость такого скромного подарка, но для меня он был дороже всех сокровищ. Правда, самому Стейниру в этом не признавалась, хоть и поблагодарила.

Во время очередной прогулки по городу ноги сами вывели меня к мастеру. Вот только что я там забыла? Бесцельно прошлась туда-сюда перед домом и уже собиралась возвращаться домой.

— И даже не зайдешь?

У черного входа стоял Джетмир.

— Я не думала, что это было бы уместным.

— Почему? — Он был удивлен.

И я сама задумалась: а почему?