Рина Гиппиус – Чужая здесь, не своя там (страница 122)

— Не в деньгах, да. Понимаешь ли в чем дело… — Тут она помрачнела. — Мы не способны любить. Можем испытывать симпатию, привязываться, но не любить.

Я не рискнула ее перебивать — просто ждала продолжения разговора, свернувшего вот в такую странную сторону.

— Я не веду речь про детей — тут другое. Дети для нас самое дорогое, мы их любим безмерно и неспособны бросить ни при каких обстоятельствах. — На этом моменте я судорожно вздохнула, но Хильна на меня совсем не обращала внимание. Казалось, что она полностью погрузилась в свои мысли, только при этом еще и озвучивала их. — А вот любовь к мужчине…

— Но почему? — Я все же решилась спросить.

— Ну так мы же проклятые, — она невесело усмехнулась. — Наша покровительница — Барро. Да-да, та, которая считается любовницей Рауда, и которую прокляла благочестивая жена Рауда — Данлия. — Она подняла на меня глаза и произнесла: — Что, не верится?

— Да я просто и предположить такого не могла…

— Барро была нашей покровительницей с незапамятных времен. Ею и остается. Ее прокляла Данлия, а нас зацепило. И вот результат. — Хильна развела руками. — Ну так вот, любить мы не можем, но других же чувств мы не лишены. Например, сострадания. Матери стало жаль несчастного принца и она согласилась ему помочь. Кто же знал, что его отец отреагирует именно так — закроет доступ в свое государство? Вот матери и пришлось остаться в Адарии. Впрочем, если бы она очень постаралась, то в принципе смогла бы вернуться обратно. Но видимо такой надобности уже не испытывала. Насколько я знаю, она пошла против воли матери, когда решила помочь Фритхофу. Наверно поэтому и решила обосноваться здесь.

— А как же ее отец?

— Она его никогда не видела, также, как и я своего. И так далее. Мужчины для нас лишь источники силы, удовольствия, ну и используем их для возможности забеременеть. И все.

— Как так?

— Так сложилось и никто из нас менять ничего не собирается — нас все устраивает. Да и представь себе, какого будет мужчине узнать, что его просто использовали… ну как племенного бычка. Вряд ли это кого обрадует.

— Но ведь они имеют право знать о своем ребенке, да и детям без отцов не очень-то и хорошо приходится, наверняка.

Хильна безразлично пожала плечами и я поняла — она действительно к мужчинам никаких особых чувств не может испытывать.

— Я не слышала, чтобы кто-то из ведьм пробовал поступить иначе.

Все-таки они действительно совсем другие… И получается, что бедная Илва тоже никогда не узнает отца?.. Как бы я не была обижена на своего папу, представить свою жизнь без него, пусть даже и такого далеко, я не могла.

— Ну а ты никогда не думала вернуться на Родину?

— Мне и здесь неплохо, — пожала плечами Хильна. — Да, удаленность от родной стихии, от мест родовой силы не самым лучшим образом складывается. Но в принципе, я могла бы жить на побережье и это было бы лучшим вариантом. Но… из-за Илвы придется остаться вблизи Геделрима.

— Почему?

— Я все же рассчитываю, что Джет своего добьется и школа для девочек откроется.

— Погоди, а разве ведьмы смогут обучаться как и маги?

— Так Илва и не ведьма. — В голосе Хильны послышалось сожаление.

— Как? Я думала, у вас это передается из поколения в поколение. Ну там от матери к дочери…

— Так и есть. Исключения бывают только если отец ребенка — очень сильный маг. Я бы даже сказала могущественный. Ну и только от такого мужчины мы можем родить сына. Во всех остальных случаях — только дочери. Но тут я пересилила. — Она мягко улыбнулась.

— Почему ты…

— Не сказала ему ничего о дочери? Я уже говорила. — Раздраженно отозвалась ведьма. — Я не хотела ничего менять в своей жизни, и уж тем более в его. К тому же он был женат…

— Но как же он мог переспать с тобой, если у него была жена? — недоумевала я, пока не вспомнила свой печальный опыт.

Хильна помрачнела.

— Наверно это лучше узнавать у мужчин? Мне-то труда не составило его соблазнить.

— Но зачем?

— Я же говорила, что энергию мы берем извне. И это могут быть не только природные источники, но и щедрые маги.

— Но зачем же вступать в такие отношения?

Ведьма хрипло рассмеялась.

— «Такие отношения», — передразнила она меня, — наиболее эффективный способ обмена энергией.

— Я все равно не понимаю…

— Мы проще к этому относимся. Интимные отношения для нас — и получение удовольствия, и возможность прихватить энергию. Практически задаром. В результате обе стороны довольны, и ни у кого никаких претензий нет. Тем более, что чаще всего мужчины могут и не догадываться, что я у них немного энергии почерпнула. Никогда с лихвой не обирала и брала то количество энергии, которое не могло его слишком ослабить.

— А если в тебя влюбится мужчина?

— Я стараюсь до такого не доводить. Чаще всего ограничиваюсь парой встреч. А то и только одной.

— И все же? — настаивала я.

— Ты про Джетмира. — Хильна прищурила глаза. — Поверить не могу, что он тебе рассказал!

— Скорее это было произнесено как шутка.

— Не знаю шутил ли он, когда делал мне предложение… — Он тяжело вздохнула и отвернулась. — Но ему нужна точно не такая женщина, как я.

Она замолчала на некоторое время.

— У нас была далеко не одна встреча. И наверно я виновата, что позволила нашему, пусть будет роману, длиться слишком долго. Это жестоко было с моей стороны — чувствовать себя если не любимой, но хотя бы ощущать, что я весьма ему небезразлична, когда сама не могла ему подарить и сотой доли тех чувств, что он ко мне испытывал.

— А он знает о том, что ты не можешь ответить ему?

— Думаю да, хоть я ему и не говорила. Джет и сам неплохо справляется с тем, чтобы добывать нужные сведения.

Это уж точно.

— И честно говоря, когда я узнала о тебе… Я подумала, что он нашел ту, с которой будет более счастлив, чем со мной.

Я ошарашенно на нее посмотрела.

— Он никогда не намекал, не говоря уже о прямых признаниях…

— Да я уже поняла, что ошиблась. — Грустно улыбнулась ведьма. — Просто хотелось поскорее увидеть его счастливым.

— Ну так у него есть же Ульрика, — заметила я.

— Та рыжая? Не путай просто «такие отношения» и нечто больше.

Хильна обернулась к часам, висящим на стене.

— А время-то уже очень позднее. Как твой лекарь, настаиваю — укладывайся-ка ты спать. Пора тебе отдохнуть.

В течение недели, что я провела у ведьмы, она к своим обязанностям подходила более чем ответственно: тщательно следила, чтобы я вовремя принимала различные снадобья, выводила меня на улицу на краткие прогулки, кормила сытными обедами, от которых я довольно быстро стала набирать не так давно потерянный вес. Но мне было ценнее всего то, что она со мной разговаривала — на совершенно разные темы и в основном те, которые я больше ни к кем и обсудить-то не могла. В ответ она делилась не менее сокровенным. Хотя разница в нашем воспитании, отношении ко многим моментам и в целом малосхожее мировоззрение порой складывались в преграду, преодолеть которую не всегда удавалось.

И все же я была уверена, как бы Хильна не старалась делать вид, что она холодная, неприступная женщина — как и положено морским ведьмам, все же какие-то теплые чувства к Джемтиру имела. Пусть не любовь, но крепкая привязанность и уважение — точно.

Я внимательно разглядывала Илву, усиленно разыскивая знакомые черты. Девочка сидела за столом и рисовала, от усердия высунув язык. Затем я перевела взгляд на Хильну. Та сидела рядом с дочкой и вышивала полотенце: ларды у неё выходили четкие, строгие, как будто линейкой чертила. И выражение лица у ведьмы до невозможности было похоже на дочерино, только что язык не высунула. Ну точно, девочка вылитая мать, только цвет глаз совсем другой — яркий, завораживающий.

Ведьма заметила мой интерес. Когда Илва выбежала из комнаты, чтобы пополнить запас мелков, Хильна спросила:

— Думаешь на кого же похожа? — Она видимо совсем не обиделась и улыбнулась, но так, с хитрецой.

— Ага. Она же не от Джетмира?

— Знаешь, я была бы этому только рада, но нет.

— Все равно не понимаю, как ты можешь скрывать и от её отца, и от неё самой?

— Я в любом случае не могла бы ему рассказать — не знаю где он. — Она безразлично пожала плечами.

— Астари, а вы умеете рисовать? — вдруг спросила Илва, вернувшаяся в спальню, которую называли теперь моей, но по сути обе хозяйки дома проводили в ней времени ненамного меньше меня.

Пришлось в меру своих скромных возможностей помогать девочке. Та, совсем не церемонясь, забралась ко мне на кровать, разложила свои принадлежали — листы, цветные мелки, и принялась рассказывать, что бы она хотела изобразить. Я ей содействовала.