Рина Фиори – Девочка, ты попала! (страница 2)
Платон останавливается и медленно разворачивается в мою сторону.
– Наказывать буду! – рычит грозно.
По коже мурашки от тона его голоса.
Оборачиваюсь и смотрю на засыпанную снегом дорогу.
Загородный дом Вознесенских находится в очень живописном месте. На другой стороне улицы, через дорогу, обрыв, за которым виднеются горные пики.
А в конце улицы – лес.
И когда я ехала сюда со своим парнем на встречу с его родителями, то не боялась ни капли.
Сейчас же мне становится жутко и от местности, и от человека, который стоит напротив и дышит, словно дикий взбешенный зверь.
– Или ты собираешься ждать этого недоумка тут, на холоде? – спрашивает, слегка склонив голову набок.
Хмыкает, рассматривая меня своими прожигающими насквозь глазами.
Радуюсь, что оделась тепло, еще и шапку на голову натянула. И не видно моих белоснежных от природы волос, которые тому же Андрею вечно покоя не дают.
Парень постоянно норовит их потрогать, а я не очень люблю, когда меня трогают.
– Так что, милая Пони, пойдем? – Платон протягивает руку и пытается коснуться пальцами моего лица.
Шумно сглатываю. Что-то мне совсем не понять, когда Плат шутит, а когда говорит серьезно.
– Я – девушка твоего брата, соблюдай приличия, – отбиваю загребущие лапы, – И меня зовут Тоня. Антонина, – делаю шаг в сторону, подальше от этого грубияна, и спотыкаюсь о бордюр.
Пошатнувшись, нелепо взмахиваю руками и едва не заваливаюсь в сугроб, но в последний момент Платон ловит меня за талию и дергает на себя.
Его лицо застывает буквально в паре миллиметров от моего лица.
Его теплое дыхание с ароматом мяты дезориентирует.
А его кожа пахнет гонками и автомобилями.
И это так будоражит.
Я впервые испытываю нечто подобное от близости парня.
С Андреем все иначе. Мне он нравится, но меня не тянет к нему, словно магнитом.
Блин, ну почему так? Андрей хороший, правда.
Заботливый, внимательный, всегда выслушает. С ним я чувствую себя в безопасности.
Но… нет вот этого «вау». Сердце не колотится, ладошки не потеют. Как будто пьешь теплый чай вместо обжигающего кофе.
А с Платоном… от одного взгляда мурашки по коже. Он как гроза – пугает, но и притягивает одновременно. И сейчас, когда он так близко…
Боже, о чем я вообще думаю?! Это же брат моего парня! Надо держать себя в руках. Просто спокойно отойти и все.
Нельзя поддаваться этому странному… притяжению? Да нет, бред какой-то.
Просто переволновалась, вот и все. Сейчас отойду, и все пройдет.
Меня буквально подбрасывает от эмоций, я дергаюсь, чтобы отпрянуть, а Платон в этот же момент дергает меня на себя, и в итоге я врезаюсь губами в его губы.
Это не нарочно выходит, у меня и в мыслях не было целовать брата своего парня.
Это просто случайное прикосновение…
Упираюсь руками в каменную грудь, но Вознесенский не позволяет мне отстраниться. Прижимает к себе еще крепче.
А когда все-таки отпускает, то в его глазах я вижу растерянность. Он словно пьяным стал за считанные секунды.
– Иди в дом, немедленно! – приказывает, отталкивая меня от себя.
Жестко, но в то же время так, чтобы я не упала. Платон буквально переставляет меня с одного места на другое, минуя бордюр.
А я, вместо того, чтобы вызвать такси и уехать, послушно плетусь за ним следом.
Мы проходим через усыпанный снегом двор.
В доме никто не живет на постоянной основе, семья Вознесенских приезжает сюда по праздникам и выходным.
Платон открывает дверь в огромный особняк и скрывается внутри, словно забыл обо мне.
Остаюсь дрожать на морозе.
Погода сегодня отвратительная. Мало того, что жуткий снегопад, так еще и пронизывающий ветер. Настоящий буран. А мы в горах.
Наверное, стоит войти, но я чувствую себя настолько потерянной после случившегося, что просто не знаю, как быть.
Стою на крыльце и переминаюсь с ноги на ногу.
Через пару минут Платон вспоминает обо мне.
– А ну марш в дом! – бросает строго, и я невольно вздрагиваю.
Чувствую, что еще чуть-чуть, и совсем расклеюсь. И так слезы комом стоят в горле.
Опасливо поднимаю взгляд на Платона.
Он уже не в футболке, а легком джемпере. Его темно-русые волосы небрежно откинуты назад, глаза смотрят с недовольством.
Невольно подчиняюсь и иду в дом, стараясь сдерживать страх и все остальные эмоции.
– Иди на кухню, – вместо того, чтобы сказать, где именно находится та самая кухня, Платон берет меня за плечи и буквально разворачивает в нужном направлении.
А я начинаю дрожать пуще прежнего. И уже не столько от холода, сколько от контакта с горячими руками парня.
Странная привычка у Платона – все время меня трогать.
Кухня в доме не просто большая – огромная. Родители мои гораздо скромнее живут.
– Чай, – Платон ставит передо мной на стол огромную чашку с горячим чаем.
Отодвигает высокий барный стул, и прежде, чем я соображу сесть, подхватывает меня под попу и усаживает, словно маленькую, за стол.
– Хватит. Меня. Трогать, – цежу сквозь стиснутые зубы. – Я сама могу и в дом войти, и сесть, и даже через бордюр перешагнуть.
– И губы для поцелуя подставить, – подмигивает нахально, резко дергается в мою сторону. Упирается локтем в стол так, что его лицо оказывается в непозволительной близости от моего. – Я понял уже. Люблю самостоятельных и инициативных девочек.
Да что ж такое!
– Я – девушка твоего брата! – всхлипнув, соскакиваю со стула.
Потом забираюсь снова, пока Платон не решил вернуть меня на стул силой.
С него станется.
– Тебе совсем не знакомо понятие принципов и нравственности? – прищуриваюсь, пытаясь посмотреть в глаза парня.
Зря.
Зрительный контакт с ним ничуть не прибавляет мне душевного равновесия. Он переносится еще тяжелее, чем физический.