Рина Фиори – Чужая невеста. Любовь или долг? (страница 5)
– Но ты ведь в курсе, что я с женихом не знакома, поэтому надеялся, что не замечу подмены, да? – продолжаю, чувствуя, как во мне просыпается азарт. Я играю с огнем, и мне это нравится. – А я заметила! – бросаю торжественно, смакуя каждую букву.
Победоносно улыбаюсь, наслаждаясь его растерянностью. Кажется, я выиграла первый раунд. Но я знаю, что это только начало игры.
– Ты ошибаешься, – цедит недовольно. В его голосе слышится сталь. Он пытается вернуть контроль над ситуацией.
– Докажи мне, что я ошибаюсь, – отвечаю, вызывающе вскинув подбородок. – Докажи, что ты – и есть бандит по кличке Шрам. Тот, кому отец отдал меня в жены в качестве гаранта безопасности.
Я вижу, как в его глазах вспыхивает ярость. Да, я не ошиблась. Он и есть Шрам. Но почему он так упорно отрицает это? Что он скрывает?
– Я и есть он, – настаивает упрямо. В его голосе слышится вызов. Он не собирается сдаваться. – Но как доказать, если мы не были знакомы до брака?
Он прав. Я никогда не была близко знакома с настоящим Артемом. И он может говорить все, что угодно. Но я не верю ему. Я чувствую ложь каждой клеточкой своего тела.
Я задумчиво кружу глазами по толпе гостей. Пьяные лица, фальшивые улыбки, лицемерные поздравления. Все это вызывает у меня тошноту.
Эти люди – всего лишь марионетки в чужой игре.
И я – одна из них.
– Уверена, бесчеловечность бандита, которому отдали меня, не знает границ, – говорю, снова наклоняясь к его уху. – Тем более, для него будет мелочью остановить этот банкет и разогнать гостей.
Я вижу, как мужчина напрягается. Мои слова словно задели его за живое. Я попала в самую точку.
– Ты уверена? – спрашивает, прищурив глаза. Его взгляд становится острым, пронзительным.
– Да, – бросаю дерзко. Я не дрогну под его взглядом. Я не покажу ему свой страх.
Он молчит, обдумывая мои слова. Наверняка, в его голове рождается план.
План, который, возможно, принесет мне боль.
– Хорошо, – наконец говорит мужчина. Его голос становится холодным, как лед. – Только не плачь потом.
Я вздрагиваю. Что он задумал? Что он собирается сделать?
– Ты же знаешь, что последует за окончанием банкета? – шепчет, наклоняясь к моему уху. Его дыхание обжигает кожу.
Что он имеет в виду? Мои мысли бешено мечутся в голове. Я пытаюсь понять, что он хочет сказать.
– Наша первая брачная ночь, дорогая женушка, – произносит, и в его голосе звучит… похоть? Отвращение? Или и то, и другое?
Меня пробирает дрожь. Я вспоминаю слова отца: «Ты должна быть послушной женой».
Что меня ждет? На что я только что подписалась?
Сердце уходит в пятки. Во рту пересыхает. Страх парализует меня. Неужели все это правда? Неужели я действительно должна провести ночь с этим человеком? Неужели я должна отдать ему себя?
Я смотрю в его глаза и вижу там лишь пустоту. Он не любит меня. Он не хочет меня. Я для него – всего лишь инструмент. Я для него – ничто.
Пустое место…
Я больше не вижу ни гостей, ни банкет. Я вижу только его. И понимаю, что отступать уже некуда. Я в ловушке.
И этот человек – мой палач.
Глава 5
Мелкая вредная девчонка!
Сидит рядом, прямая и неестественная, как фарфоровая статуэтка на полке, и своим присутствием выводит меня из равновесия хуже любой засады.
Каждым своим вздохом, каждым взглядом она мешает мне работать. Следить за ее отцом, за его связями, за малейшим движением в этом зверинце, который они называют «торжеством».
Если бы она была просто куклой – молчаливой, послушной, пустой – я бы справился. Закрылся бы, как броневик, и делал свое дело.
Но нет. Олеся оказалась с острым умом и зорким глазом.
Как она умудрилась подловить меня с этим дурацким шрамом?
Времени на идеальную маскировку не было. Операция срочная, вводные – на коленке. Я похож на Шрама внешне, да. Но войти в шкуру, думать как он, двигаться как он – это другая работа.
И, кажется, я допустил фатальную ошибку. Не рассчитал наблюдательность этой… жены.
Она смотрит на меня сейчас не со страхом, а с холодным, аналитическим презрением. Видит во мне монстра. И, по сути, права.
Чтобы поймать зверя, иногда приходится влезть в его шкуру, рычать его голосом.
Я – майор Мелихов. Но здесь и сейчас я – Артем по кличке «Шрам», криминальный авторитет, для которого эта девушка всего лишь разменная монета в большой игре.
И я должен играть эту роль безупречно. Даже если каждая клетка моего тела протестует против этой грязи, этой лжи, направленной на нее.
Ее слова «докажи» впиваются в меня, как шипы. Я чувствую, как сжимаются челюсти, как ногти впиваются в ладони под столом.
Я – офицер. Но сейчас мой инструмент – не устав, а грубость, угроза, животная доминация.
– Хорошо, – выдавливаю, и мой голос звучит чужим, низким и плоским, будто из динамика.
Я наклоняюсь к Олесе, закрывая своим телом от любопытных взглядов. Чувствую легкий, едва уловимый аромат ее духов – что-то цветочное, нежное, абсолютно чужеродное в этой атмосфере пафосного парфюма, пота и алкоголя.
– Только не плачь потом. Ведь ты же в курсе, что ждет нас после этого цирка?
Вижу, как по ее лицу пробегает судорога. Глаза, такие большие и ясные, расширяются, в них вспыхивает чистый, недетский ужас.
И что-то еще… Оскорбление?
Да. Именно. Я задел не просто ее страх, а ее достоинство.
Отлично. Страх – сильный мотиватор, но оскорбленная гордость заставляет действовать необдуманно.
Это мне на руку. Надо давить.
– Я докажу, – выдыхаю, мое дыхание смешивается с ее.
Олеся не отводит взгляд, смотрит в упор. В этой синеве целая буря. Ненависть, паника и вызов. Искра.
Та самая, которая заставляет сердце биться чаще не от адреналина операции, а от чего-то другого. Опасного.
– Ты получишь свое доказательство. С лихвой.
Я резко хватаю ее за запястье. Кость такая хрупкая под пальцами, будто птичья. Девушка вздрагивает, пытается вырваться. Слабое, беспомощное движение.
– Что ты делаешь? – ее шепот срывается, в нем слышится паника.
– Увожу свою жену, – цежу сквозь зубы, обращаясь скорее к окружающим, чем к ней. – Надоел этот балаган. Пора нам с тобой заняться более важными делами.
Поднимаюсь, тяну ее за собой. Она спотыкается о подол платья, я почти несу ее. Гости за столом замолкают, провожают нас удивленными, а потом и понимающе-похотливыми взглядами.
Слышу сдавленный смешок, чье-то:
– Давай, Артем, не теряй времени!
К горлу подкатывает тошнота. Хочется развернуться и с размаха врезать этому умнику, но я вынужден держаться.
Веду Олесю через зал, чувствуя, как ее рука дрожит в моей, как она пытается идти ровно, гордо, но тело выдает ее – оно напряжено, как струна.
Машина Шрама – черный внедорожник, дорогой и агрессивный. Я практически вталкиваю жену на пассажирское сиденье, захлопываю дверь. Сажусь за руль, завожу мотор. Рев двигателя заглушает тишину, что повисла между нами.