Рина Эйртон – В тени невинности (страница 5)

Мне было необходимо убедиться в том, что он действительно свалит из города, а не выследит мой дом, добудет оружие, возьмёт с собой парочку опасных личностей и завалится, чтобы ограбить.

Я точно параноик. Или просто пытаюсь оправдаться.

Вдруг мне действительно важно провести ещё пару часов рядом с живым человеком? Скажи, Освальд, ты бы осудил меня за этот порыв?

Я сам себе самый строгий судья.

– Ладно.

– Ладно? Не думал, что ты так быстро согласишься. Пойдём?

Ему было и невдомёк, как трудно далось мне это решение. Каждое решение давалось мне безумно трудно.

– Пойдём.

Мы выбрались из музея. Странно было ощущать себя за пределами дома в такую рань. На улицах, как то часто бывало, стоял туман. Он не лишал видимости (я мог разглядеть улицу впереди), а лишь оседал смутной дымкой на волосах.

– Здесь так спокойно. Непривычное чувство.

– Я бы так не сказал. Нельзя приравнять тишину к спокойствию.

– Ты не понимаешь. Я прошёл полстраны пешком и многое повидал, но такого не чувствовал уже давно. Будто бы люди только-только покинули дома. Вещи валяются прямо на полу, в некоторых зданиях даже стёкла уцелели. Время застыло в этом городе.

– А в других городах… не так?

– Издеваешься? Многие города исчезли с карты мира. Всё, что осталось – это пыль, руины и писк счётчиков Гейгера.

Я опешил. Нет, конечно, я знал, что военные пытались избавиться от заражённых любыми способами, но это… переходило все границы.

– Почему? – спросил я в замешательстве. Взгляд мальчика ясно дал понять, что он считает меня как минимум дураком.

– Почему? Как давно ты выходил из дома? – он вздохнул. – Чтобы избавиться от самых крупных очагов заражения. Такая участь постигла многие города. Мой родной город разбомбили у меня на глазах. Помню то утро, когда проснулся от оглушительного звона в ушах, а потом… Я был уже далеко за чертой, но ощущал это всё так, будто стою на одной из улиц. Сколько бы миль ни разделяли меня от взрыва, я всё равно никогда не забуду… огненное облако, волной идущее в разные стороны. Теперь я не смогу вернуться домой. Разве что лет через двести…

Мы шли непривычно медленно, но уже добрались до соседней улицы. Быть может, я просто увлёкся разговором. Мне было приятно слушать его текучий голос, пусть даже он говорил о пугающих вещах.

– Ясно.

– Это всё, что ты можешь сказать?

Я потупил взгляд.

– А что ты от меня ждал?

– Ничего не ждал. Но неужели тебе неинтересно?

– Не хочу забивать себе голову. У меня хватает проблем.

Он недовольно цыкнул, а я ускорил шаг.

– Слушай, я ведь стараюсь, рассказываю… Эй, да не беги ты так! Лейтхилл от нас никуда не денется.

– Я и не спешу в Лейтхилл.

– Всё ясно. Я тебя раздражаю? Знаешь, всё равно мы вот-вот расстанемся… Ты меня тоже бесишь. Чёрствый и скучный.

Этот ребёнок явно начинает меня раздражать. Откуда в нём столько презрительности? Неужели он считает меня чёрствым? Только сейчас я сумел разглядеть, сколько высокомерия выдавали его ужимки и странные взгляды. Едва достаёт мне до плеча, а ведёт себя как… Да кто он вообще такой? Вчера он был гораздо вежливее.

– Откуда такие выводы?

– Я наблюдательный.

– На самом деле, мог хотя бы «спасибо» сказать за то, что я тебя приютил. Я не благородный дядя, который подбирает кого попало.

– Не за что.

Я хотел возмутиться, но шум позади себя заставил закрыть рот, запинаясь на полуслове. Это… звук работающего двигателя?

– В чём дело?

– Помолчи.

Мальчик хотел возмутиться, но я зажал ему рот рукой и потащил за первый попавшийся дом. Он принялся брыкаться и даже попытался укусить меня – в этот момент звуки приближающихся машин стали отчётливо слышны, и мальчишка прекратил попытки высвободиться, испуганно смотря на меня.

Машин было несколько. Две, три или даже четыре. Они совсем близко. Так близко, что шум мотора заглушил моё сердцебиение.

Я опустился на корточки, пытаясь придумать план действий. Сосредоточиться никак не получалось. Шорох травы, громкое дыхание мальчишки и карканье ворон вдалеке – всё сбивало меня с мысли. С каждой секундой паника охватывала меня. Хотелось хорошенько врезать незадачливому спутнику, лишь бы он прекратил так пялиться на меня. Взяв себя в руки, я медленно выглянул из-за угла дома.

Три внедорожника, очень смахивающие на армейские. Но люди в них точно не были военными. С такого расстояния я смог насчитать восьмерых. И все они вооружены до зубов. Последним двигался побитый временем пикап, возраст которого с лихвой компенсировался наличием пулемёта в кузове.

Я отвернулся, хватая своего нового знакомого за запястье. Оно было таким тонким, что я мог обхватить обе его руки своей ладонью. Мальчик дёрнулся, но не стал сопротивляться.

– Кто эти люди? – тихо спросил я, сдерживая порыв приставить к его голове пушку.

– Я не знаю.

– Врёшь. Знаешь, я слабо верю в совпадения. Вчера заявляешься ты со своим отцом, сегодня эти… Странно, правда?

– Я говорю правду, – он прикусил губу. – Пожалуйста… я не знаю их. Они какие-то бандиты, а я… Разве я похож на бандита?

– Тогда почему они появились в городе тогда же, когда и ты?

– Откуда мне знать?

– Всё. Хватит. Я не хочу из-за тебя умереть.

– Но я здесь ни при чём!

– Здесь наши пути расходятся.

– Подожди, пожалуйста. Эти головорезы разъезжают по городу в своих крутых тачках, а ты выгоняешь меня?

– Хватит давить мне на жалость. Считай меня бездушным, но с меня хватит твоего общества.

– Они же убьют меня!

– Не моя проблема. Ты мне ни брат и ни друг.

Поднявшись на ноги, я ещё раз заглянул за угол. Никого. Значит, поехали к главной площади. У меня есть время спрятаться.

Я скинул с себя сумку (не нужны мне его вещи), взял в руки дробовик и равнодушно пошёл во дворы. Спуститься по лестнице, перейти дорогу – я уже буду дома. Главное, не попасться им на глаза.

– Подожди. Эй, ты куда? – мальчик тут же подскочил со своего места, подбирая брошенную мной сумку. – Ты не можешь вот так просто взять и уйти!

За что мне это наказание?

– Эй, придурок кудрявый!

Просто не обращать внимания.

– Я с тобой разговариваю!

Неужели он не понимает, что привлечёт к себе внимание?

– Ладно. Вали. Только не забывай: я могу рассказать этим мужикам, что в городе есть ещё ты. Поверь, они не откажутся лишний раз поживиться.

Сосчитать до пяти и успокоиться. Он просто действует мне на нервы.

Я остановился у самого края лестницы. Сломанные бетонные ступеньки вели вниз, к бывшему пешеходному переходу. Единственное напоминание о нём – дорожный знак с красным треугольником. Пыльный, заржавевший, готовый рассыпаться под гнётом дождей и времени. Такой же, как и перила лестницы, что со временем превратились в острые штыки, торчащие в разные стороны.