Я видел, как какой-то мужчина чинил свою повозку прямо у дороги. Он бил молотом по ней, и сперва я решил, что он от ярости решил ее сломать, но отец объяснил мне, что он ее чинит.
Мы еще не добрались до обрыва, ведущего в город Галаш, как я уже возненавидел этот мир и его жителей. Больше всего на свете мне хотелось вернуться домой и забыть все, что я тут увидел.
Еще я заметил, что люди, населяющие этот мир, не имеют понятия о вежливости, зато пугливы, как кролики. Едва завидев нас, они, вместе со своими повозками, сворачивали прямо в траву, и не глядя нам в глаза ждали, когда мы проедем мимо. Я спросил у отца почему они не здороваются с нами? Почему прячут глаза, будто в чем-то виновны? И отец ответил, что местным неведомы правила приличия. По крайней мере большинству.
Все это лишь убеждало меня в том, что они и в правду дикари.
Н аконец мы забрались на обрыв по узкой дороге. Для этого нам пришлось слезть с лошадей и самим карабкаться наверх потому, что слабые коняги могли сорваться и упасть вниз.
Я с тоской вспоминал лифты в моем доме, которые взлетали на тысячу метров за несколько секунд, и смотрел вниз, на острые камни и пыльную ленту дороги.
В тот же день мы прибыли в город Галаш. Городом его называли местные, как по мне, это было странное скопление жалких домишек, похожих на сараи, ничего общего с городом не имеющее. Населяли его люди. Шумная, суетливая раса, одетая в странные, мешковатые и неудобные одежды. Все поголовно женщины у них ходили в длиннющих юбках, подолами мели пыльные мостовые. Причем судя по всему юбок у них было несколько слоев, иначе отчего они торчали колоколами?
Стояло лето, жаркое, пыльное, и у нас дома девушки ходили в легоньких платьях, или шортах. Я представил, как упариваются местные женщины в своих одеяниях. А потом вспомнил, что у них нет даже ванных и меня замутило.
В Галаше мы остались на ночь в доме местного старосты. Я ожидал, что дом старосты будет хоть немного удобным, но меня ждало глубокое разочарование. Стены из не струганного дерева, узкие окна. Да нет, мне не описать всего убожества, которое я там увидел.
Сам староста склонился перед нами до земли и так и стоял, пока мы входили в дом. Для нас затопили баню. Отец сказал, что местные используют это вместо ванных.
У нас в городе тоже была баня и я немного воодушевился, но когда я вошел внутрь, меня ждало глубокое разочарование. Узенькое помещение, с закопченными стенами дышало жаром. Железные тазы валялись по лавкам, а вместо душа была бочка с водой, и предлагалось черпать холодную воду оттуда ковшом, наливать в таз, а потом добавлять туда горячей.
Я сказал:
— Благодарю покорно, но я, пожалуй, лучше окунусь в бассейн.
И тут выяснилось, что бассейна в доме старосты нет.
После кошмарной бани нас ждал ужин. Ни староста, ни его жена с нами не сели.
— Как это невежливо! — возмутился я, но отец пояснил, что местным запрещено садиться с нами за стол:
— Они чавкают, сморкаются в рукав и рыгают прямо за столом. Поверь, лучше когда они сидят отдельно.
Мы поели, сидя на деревянной, не обструганной лавке, за таким же столом. Еду нам подавали на глиняных и деревянных плошках. Попробовав местной стряпни, я скривился. Видимо повар у них был не особо хороший.
— У них нет повара, жена старосты и его дочка, сготовили все это сами, — сказал отец.
И вдруг я задумался. Я осмотрел стол, заставленный блюдами. Хотя они и были не изысканными, но трудно представить, что все это сделали две женщины, не имеющие никаких приспособлений, даже крана с водой. Я представил, как они бегает по кухне в многослойных юбках, задыхаясь от жара печи и мне стало их жаль. Чтобы не расстраивать хозяйку я съел побольше и, наверное, поэтому среди ночи у меня заболел живот.
Я проснулся и встал. Мой организм требовал, чтобы я дошел до туалета, но я уже знал какие туалеты в домах у людей и отчаянно не хотел туда идти. Больше того, мне даже думать не хотелось о яме, вырытой в земле, над которой витают миазмы и мухи, и я из последних сил терпел, надеясь, что все пройдет и я смогу сходить в туалет где-нибудь в лесу, по дороге. Но ничего не вышло, пришлось вставать, зажигать свечу, тащиться во двор, в поисках выгребной ямы. В этом поганом туалете, который и туалетом то назвать было нельзя, я едва не расплакался от отвращения. "Зачем? Зачем мы поехали сюда?"
Выбравшись из щелястого сооружения, я вздохнул полной грудью свежий воздух и вдруг заметил невдалеке от себя белую тень. Судя по длинной юбке, волочащейся по земле, это была женщина. Я замер. Мне было любопытно посмотреть на человека, когда он не видит меня. Еще никогда мне не приходилось видеть, как ведут себя люди, когда не знают, что я рядом. Обычно люди при встрече замирали и молча пялились в землю, ожидая, когда я пройду, так что я смотрел и ждал, что же она будет делать.
Женщина прошла по двору и остановилась неподалеку. Поставила на землю корыто и начала вытаскивать из него какие-то тряпки и развешивать их на веревках. Я пытался понять, что же такое она это делает? Потом до меня дошло — она развешивает белье после стирки. Вот так вот просто — на веревки во дворе! С ума сойти!
Женщина начала что-то напевать тихим, мелодичным голосом и я удивился — на улице ночь, она все еще работает по дому и должна бы устать и с ног валиться, но она весела, не жалеет себя и не рыдает, хотя вокруг нее такое убожество.
Наконец она закончила развешивать белье, подхватила корыто и пошла к дому. Я отправился следом, размышляя, кто она такая? Для жены старосты слишком молода. Наверное дочка. Походка у нее была легкая, живая, завязки фартука обхватывали тонкую талию. Я окликнул ее и спросил где тут кухня. Мне хотелось пить. И тут с ней случилось тоже, что с остальными, стоило им меня заметить. Охнув, она уронила свое корыто, замерла, съежилась на крыльце и опустила голову.
Я попытался говорить с ней ласковее, чтобы не испугать еще больше. Наконец она ответила мне и немного подняла голову. Я разглядел ее лицо — красивое, с ровной, нежной кожей. Волна каштановых волос, была собрана в сетку на ее голове, но несколько прядей выбились и упали на плечи.
Я понял, что беззастенчиво разглядываю ее уже несколько минут, но она молчит, хотя любая девушка в моем городе уже давно сделала бы мне замечание.
Наконец я вспомнил о правилах приличия, поблагодарил ее и прошел мимо. Я почувствовал ее запах — она пахла цветами и мылом, а вовсе не потом, или грязью. Я еще раз посмотрел ей в глаза и она вспыхнув, отвернулась.
Утром, когда мы уезжали, я рассказал об этой встрече отцу. Он сказал, что да, это была дочка старосты.
— Она понравилась тебе? Хочешь забрать её себе?
— Себе? — сперва не понял я.
Отец усмехнулся:
— Да, себе. Пусть живет в доме, занимается уборкой. Ты сможешь видеть ее, когда захочешь.
Признаться честно, мне на самом деле хотелось увидеть ее еще раз. Я колебался, и отец спросил:
— Ну?
— Но у нее же тут дом. Семья, — смущенно ответил я.
— Дом? — усмехнулся отец и обвел руками жалкие стены. — Посмотри вокруг. Думаешь ей будет лучше здесь, гробиться каждый день на каторжной работе, чем жить с нами, носить чистую одежду и выполнять простые обязанности? Это все решило. Я сказал:
— Да. Тогда пусть едет к нам.
— Я скажу старосте, чтоб отправил ее в наш дом, пока мы будем в пути, — ответил отец и я лишь кивнул. К стыду своему скажу, что мне даже в голову не пришло спросить об этом у нее самой. Я был уверен, что знаю лучше нее, что для нее хорошо.
Утром мы уехали и я так и не увидел её перед отъездом, но покидая Галаш я чувствовал внутри радость от того, что вернувшись домой, увижу её.
Предвкушение этой встречи скрасило мне неудобства нашей поездки. Теперь я уже не так крепко ненавидел весь этот мир, принадлежащий людям и эльфам.
После того, как мы покинули Галаш, наш путь по стране людей продолжался. Мы увидели города побольше, замки важных персон, управляющих людьми, а из человеческого края направились в землю эльфов Там, в столице их королевства, я получил ещё одного раба — сына эльфийского короля, молодого Саммирата. Мой отец выбрал его мне в секретари и я не стал возражать. После посещения эльфов мы направились домой и вернулись спустя два месяца, как и предсказывал отец.
По пути назад, отец сообщил, что по его мнению эльфы гораздо симпатичнее людей, именно поэтому он взял мне эльфа в секретари. Я не стал спорить — в последнее время и правда появилась мода на эльфийских слуг, ими заменяли роботов-андроидов. Я считал это глупостью — зачем глупый раб, когда можно купить отличного андроида последнего поколения?
В пути я приглядывался к своему будущему слуге и даже заговорил с ним. Оказалось, что Саммират вовсе не глуп. Он был похож на ребенка, очень мало знал, но это была не его вина. Просто он никогда не слышал о многих вещах, которые для меня были знакомы с самого детства.
Когда мы вернулись домой, Саммират очень быстро обучился всему, чему было нужно и я только удивлялся — ведь я то ждал, что придется по пол года втолковывать глуповатому эльфу простые вещи.
Однажды я спросил его, каково ему с его умом жилось среди сородичей? Не было ли ему тяжело с ними общаться? И он ответил, что остальные не глупее него. Я удивился — ведь все знали, что эльфы и люди совсем не умны! Саммират ответил мне, что все это чушь.
