Рина Эм – Великий вождь Арис (страница 68)

21

— Убейте его! Убейте их всех! — ревел Паопону, указывая рукой вперед. На белом снегу хорошо видны были силуэты. Десять волков и три человека. Паопону, отличающийся хорошим зрением сразу узнал их: гнусный чужак, мерзавец Каену и подлая Унау, которая помчалась выполнять поручение деда, вместо того, чтобы быть верной ему, своему вождю и будущему мужу.

Он послал воинов убить ее со спокойным сердцем — после того, что она сделала, он никогда не взял бы ее как жену, и в племени воронов ей места уже не было. И вот она идет назад, как ни в чем не бывало, и рядом с ней он, чужак, с которого все началось!

Саккук дернул его в гневе за рукав:

— Лучше молчи, Паопону! Ты не смеешь приказывать в этом деле! Молчи, иначе я сам убью тебя!

Саккук ждал, пока они не приблизилась. Волки остановились, не дойдя десяток шагов. Некоторые развалились, некоторые принялись играть и прыгать как щенки, напоказ, перед псами, которые лаяли до хрипоты.

Мужчин и Унау подошли ближе. Чужак был высок, выше любого из племени воронов, или лисов. Однако сейчас он выглядел как мертвец, и лицо, хранящее еще следы яркого солнца, было бледным, со следами крови на щеках и подбородке. Саккук содрогнулся потому, что ему показалось, что этот мужчина загрыз кого-то своими зубами.

О, это было легко представить!

— Здравствуй, лисий вождь, — сказал чужак и в его голосе не было страха, — Паопону негодяй, но он не виновен перед тобой. Ты можешь сказать, что он отвечает за дела всех воронов, но я не ворон.

— Кто же ты? — невольно отступив спросил Саккук. И тут же разозлился — чего он растерялся! Пусть этот чужак робеет, глядя на его воинов и собак! И добавил, стараясь, чтобы голос звучал строже:

— И поклонись, как положено. Ты говоришь с вождем!

— Я и сам вождь. Мой народ заполнил бы всю эту долину — от Ледяной горы до побережья Океана. Но мой народ сейчас очень далеко, наверное ищет лучшие долины Той стороны.

— Что ты хочешь сказать? — теперь Саккук не смог сдержать дрожи, но ему не было стыдно. Слова чужака говорили о многом. — Ты мертвый вождь⁈

— Я хочу сказать, что я такой же вождь, как и ты, хотя все мое племя мертво все, до последнего ребенка. Я — мертвый вождь. Так скажи мне, Саккук, разве может Паопону нести ответственность за мои дела⁈

И Саккук согласился:

— Да, он не может. Так что ты сделал?

— Я вошел в тело волка, вон того черного вожака позади меня, что сейчас играется как щенок на глазах у твоих собак. Я был внутри него, когда мы услышали запах оленьей крови. Там были женщины и они свежевали мясо. Еще там были собаки. Мои братья — а тогда волки были моими братьями, раз уж я был одним из них, убили собак, потому, что они мешали нам забрать оленину; и женщин, потому, что они кричали и могли прийти и другие люди.

— Потом мы съели все мясо и на нас напала радость. Мы принялись играть в снегу и растащили разные вещи, которые нашли. Потом мы ушли оттуда. Шаман Кукуранау не просил меня так поступить. Никто не просил.

— Так зачем же ты это сделал? — спросил Саккук, бледнея от ужаса. Этот человек признавался в страшном преступлении так, будто говорил о вчерашней охоте. Он не мог не знать, что за такое положена страшная кара. Но почему-то Саккук не был уверен, что сможет покарать его.

— Если позволишь, Саккук, я объясню, зачем пришел сюда. Этот человек, — и он поднял руку и указал на Паопону, — Подлый убийца. Сейчас я призываю всех в свидетели и при всех обвиняю его! Я обвиняю его в убийстве шамана Кукуранау, которого он убил в гневе, ударом в спину, пока шаман говорил с духами на Той стороне! Он хотел его телом откупиться от гнева лисов. Он лишил племя голоса предков и я вызываю его на поединок, чтобы покарать за это перед лицом духов и людьми!

Все вокруг разом загудели и Саккук немного успокоился, необходимость убивать прямо сейчас страшного чужака отпала. Он сказал:

— Нам нужно обсудить все это и…

— Нет, — отрезал Паопону и выступил вперед. Его глаза горели больным блеском. — Не нужно ничего обсуждать. Я принимаю вызов и готов прямо сейчас перед всеми доказать, что обвинения чужака — ложь. Он сам колдун и его нужно отправить на ту сторону. Пусть духи сожрут его черную душу!

— О, Паопону! — до сих пор молчавший Каену шагнул вперед, — до сих пор я был на твоей стороне! Но сейчас ты предлагаешь сразиться с тобой человеку, который болен! Ты видишь, огу Арис едва стоит на ногах!

— Лучше замолчи, Каену! — воскликнул Паопону, — Я выгоню тебя из стойбища!

Саккук хотел вмешаться, но тут чужак произнес:

— Я готов сразиться прямо сейчас.

— Прямо сейчас! — воскликнул Паопону.

Чужак шагнул вперед, отодвинув Унау, которая хватала его за руки, что-то горячо шепча.

Воины и охотники расступились сами, без команды. Псы замолкли, волки перестали барахтаться в снегу и сели, сложив лапы перед собой.

Паопону вынул длинный, тонкий нож и ухмыльнувшись пошел вперед. Арис так и остался стоять и не сделал ни одного движения.

— Вынимай оружие и начнем! — потребовал Паопону.

— Я уже начал, — проговорил Арис.

Паопону сделал несколько обманных движений, будто хотел броситься, но Арис даже не повернулся. В толпе раздались разочарованные вскрики, а Унау залилась слезами.

Каену воскликнул:

— Он не в себе, надо это остановить!

Кагорса подошел к отцу:

— Этот человек, кто бы он не был, он не в себе. Надо остановить бой!

— Этим летом я дрался с одним подлым вождем, — произнес негромко Арис. Он повернулся и смотрел на мечущегося Паопону, который прыгал то в одну сторону, то в другую, но не решался напасть, — я не вынул ножа тогда, и сейчас не выну. Ты не достоин этого. Я убью тебя руками.

— Ты вождь мертвого народа и тебе пора к своим мертвецам! — Паопону прыгнул в сторону, метнулся в другую. Пнул снег, так что он веером взлетел вверх, бросился вперед и успел ударить Ариса ножом выше.

Унау взвыла, а Паопону уже скакнул Арису за спину и тот едва успел повернуться. Кровь потекла по пальцам вниз.

— Ты можешь не доставать нож. Мне же легче! — Паопону снова оказался у Ариса за спиной. И в этот раз он успел повернуться, но едва не упал.

— Твое тело я отдам на съедение твоим зверям, а потом убью и их! — крикнул Паопону и вдруг, упав на колени метнулся вперед и проехавшись, ударил Ариса по ноге, выше колена. Вскочил и рассмеялся над тем, как Арис хватает ногу рукой и под пальцами появляется алое пятно.

— Не хочешь ли достать нож? Я убью тебя как младенца! Ты внушал страх, а на деле ты неуклюж, как тюлень! — и Паопону рассмеялся.

— Не хочешь узнать, куда делись воины, которых ты послал за мной, пока я еще жив? — прохрипел Арис, тяжело дыша. Его глаза налились кровью и он едва стоял.

Паопону приостановился, наслаждаясь его слабостью.

— Они скоро придут и я накажу их за то, что не убили тебя!

— Парсу был твоим братом, — вдруг сказал Арис. — Одна кровь текла в ваших жилах, я понял по запаху. Твой отец вошел к матери Парсу. Ты знал про это? Вижу, знал.

Паопону дико вращая глазами, остановился, перекатывая нож из руки в руку.

— Хочешь знать, где твой брат, Парсу?

— Где? — вдруг глухо спросил Паопону.

— Вон там! — Арис указал за спину Паопону, — в желудках тех волков. Только кости твоего брата валяются не погребенными под Ледяной горой!

— Ааааа! — закричал Паопону и бросившись вперед, сделал обманный рывок и обошел Ариса, оказавшись за спиной, и едва тот повернулся, бросился вперед, целясь ножом в бок. Арис едва уклонился так, что нож чиркнул по ладони и разрезал кожу.

Теперь Паопону не стал ждать, или отступать для лучшего удара, он снова бросился вперед. Унау страшно закричала. Паопону сжал нож двумя руками и лезвие почти достигло цели, когда Арис поднял вверх руку.

Нож пробил одежду и вошел в предплечье, скрежеща о кость и тут Арис дернул руку, поднимая ее вверх, вместе с ножом, а второй рукой, хватая Паопону за горло.

Тот отпрянул, попытался вырваться, но Арис уже повалил его на снег, а сверху упал сам. Перевернул Паопону так, что тот лежал теперь спиной вверх. Паопону дернулся, попытался встать — все было бесполезно.

Арис уперся окровавленной рукой, с торчащим из предплечья ножом в затылок Паопону и сунул в снег лицом.

— Я не выну ножа и не запятнаю лезвия твоей кровью!

Лицо Паопону полностью ушло в снег, он таял у щек и пузыри показались по бокам.

— Ты умрешь задохнувшись!

Паопону забил ногами и руками, пытаясь сбросить Ариса.

— И на Той стороне ответишь за свои дела.

Теперь тело Паопону теперь сотрясалось крупной дрожью. Казалось он вот-вот сбросит Ариса. Невольно воины подались вперед, чтобы лучше видеть.

— Ты никогда не был вождем. Ты из рода подлеца, убившего своего вождя ядом.

Паопону скреб руками, будто хотел уползти.