Рина Эм – Украденный. Книга вторая (страница 53)
— Я оговорился. Я хотел сказать — люди бывшего царя и бывшего вождя. Это важно потому, что я знаю, о чём они говорят!
— Раз они разговаривают, значит дело идет, — заметил Кеттер. — Думаю сегодня они закончат, еще до совета. Но чем ты недоволен? У тебя хмурится лоб.
— Я знаю о чем они говорят! Их разговоры одинаковы. Всегда они говорят об одном и том же — жалеют свое золото, жалеют, что теперь они не вожди и короли. Жалеют…
Циновка у входа распахнулась.
— Рука вождя! Он ждет.
— Скажи: иду, — Бако отвернулся от окна и запахнул свой плащ.
— Разве совет будет не здесь, не в башне Вождя? — спросил Кеттер.
— Совет будет здесь, но позже. Меня ждет старший шаман. Он хочет рассказать что-то.
— Надеюсь, речь пойдет о вожде Арисе. Все ждут его возвращения по мере того, как множатся слухи о скором продвижении луши и колдуна, — сказал Кеттер и Бако посмотрел на него и ответил:
— Я уже не надеюсь получить вести об Арисе. Мы не слышали о нем с тех пор, как он исчез в ночь после своей свадьбы… — лицо Бако скривилось.
Кеттер ничего больше не сказал и Бако покинул зал. Тогда старик позвал мальчика и пока тот раскладывал письменные принадлежности, молча разглядывал совершенно пустой и огромный зал. Утренний свет заходил через шесть стрельчатых окон в эркере, а сам зал был разделен высокими арками на три части и самая дальняя, у выхода на наружную лестницу тонула в полумраке.
На стенах еще сохранились барельефы и за ложными окнами пестрели остатки мозаики в которой можно было различить пейзажи. Пол был выложен красноватыми и белыми плитами и на всем этом лежала печать былого величия и запустения. Края камней округлились, покрылись трещинами. Некогда светлый камень стен потемнел и позеленел пятнами плесени из-за частой сырости.
За месяц, проведенный в Октафоре, строения вовсе не чинили, но тут, в башне, названной башней Вождя, Бако приказал наспех перекрыть крышу и это сделали всем, что попадалось под руку, кое-как, лишь бы дождь не тек за шиворот. Это было разумно — все усилия уходили на восстановление стен города и укрепление подступов. Несколько раз с болью Кеттер видел, как ломались в городе старинные постройки, еще хранящие следы былой жизин и стены падали, барельефы крошились в пыль, а люди бросали крошку в носилки и несли к стенам, чтобы лепить обломки друг на друга, порой вниз лицами, которые еще оставались на обломках.
Чувств, которые это вызывало в нем, Кеттер не смог бы объяснить никому, а тем более Бако. Как он может понять, что Кеттер помнит этот город полным жизни, кичливым своим богатством, верящим в свою вечность и бережно сохраняющим сокровища внутри крепких стен? Он предпочитал молчать и только мысль, что все это превратилось бы в пыль так или иначе, немного скрашивало тоску старика. Он со вздохом поднял голову. Мальчик в ожидании смотрел на него.
Из-за окон доносился звон и лязг, там, внизу по склонам стлались дымные, белые хвосты, а на восточном склоне, под стеной, все еще сидели бывший царь Рохихалилы и бывший вождь анназар.
Царь Рохихалилы, Дламине, ныне старший советник великого вождя Ариса, тысячник великой армии Живых и помощник правой руки вождя, сделал долгий глоток из кожаной фляги, а потом вернул ее тысячнику Жаме, теперь тоже одному из советников великого вождя. Однако Жаме не удостоился звания «старший», чем был очень недоволен и выражал свое недовольство при каждом удобном и неудобном случае.
Вот и теперь, присев рядом, он спросил:
— Прежде тебя звали царем, а теперь как тебя следует называть, скажи еще раз!
— Если бы ты был простой воин, ты звал бы меня «великий господин», но ты тоже советник и мы можем говорить друг другу: «старший советник» и просто «советник», или звать друг друга по имени.
— Всё это ерунда! — помотал головой советник Джавес, — Ты понимаешь идеи этого Бакриярда⁈ Он все перемешал и поставил с ног на голову! Раньше каждый командовал своим народом, а он перемешал всех и разбил вперемешку на тысячи и говорит, что так велел великий вождь! Но кто знает, что из этого правда⁈ Ты знаешь?
— Ночь прошла, и скоро в башне Вождя соберется великий совет. Рука вождя собирает всех советников и ждет, что мы закончим работу с укреплением склонов.
Советник Жаме мотнул головой:
— Об этом я и говорю! Он командует, будто он сам — великий вождь. Но мои люди это мои люди! Я привел их. Теперь мне дали три тысячи воинов, половину я не знаю. А еще ко мне в подчинение попали литереи, с которыми мы всегда враждовали! Они не хотят слушать меня, а я не хочу их!
Советник Дламине пожал плечами и сделал еще глоток.
— Ну что ты молчишь⁈ Скажи, тебе нравится все это? — повторил советник Жаме.
— Я видел лушь… — начал было отвечать бывший царь Рохихалилы, как его перебили:
— Все мы видели лушь! Если б не видели, никого из нас тут не было бы! Но даже когда угрожает лушь, нельзя терпеть такое обращение! Будто мы его слуги! А он даже не вождь!
— Я видел колдуна ещё в детстве, — продолжил царь Дламине. — Мой народ испокон веков хранил мир от колдуна и мы знали, что будет, если он вырвется на свободу. Я читал книги и слушал наших жрецов, они говорили: если колдун обретёт свободу, мир умрет. Все живые будут собраны им, посчитаны и он создаст из них армию. И когда это случилось, я собрал своих людей и мы убежали сюда, надеясь найти укрепление, в котором умрем с честью. Но мы нашли здесь Бакриярда Янаана, руку великого вождя, который собрал воинов и знал как бороться с лушью, и я заплакал и поблагодарил духов Рохихалилы за это. Теперь у нас есть шанс, хоть и небольшой… хочешь знать, нравится ли мне все это? Да я просто счастлив, а ты глупец!
Советник Жаме вскочил, но тут к ним, утирая пот со лба, подошел советник Миник.
— Что бы не было в вашей фляге, дайте! Горло пересохло!
Молча советник Жаме протянул флягу и пока он пил, оба молчали.
— Что вы обсуждали? — возвращая флягу спросил Миник.
— Тут раздают советы, — криво ухмыльнулся Жаме.
— Хорошие советы? Мне пригодился бы один!
— Если так, я посоветую всем нам думать лишь о предстоящем сражении. Все другие вопросы может быть скоро перестанут иметь для нас всякое значение, — сказал советник Дламине.
— Что бы это значило? — усмехнулся Минек.
— Лушь не думает и не имеет желаний, вот что я хотел сказать.
— Лушь, лушь! — в сердцах повторил король Жаме, — Подумайте вот о чем — лушь не вечна. Все мы водили войско и знаем, как много надо людям — еда, чистая вода! А чуть что не так — болезни в кишках, армия редеет и воины мрут как мухи. Так что говорю вам: у колдуна скоро не останется войска. Так зачем сражаться, а⁈
Он склонился ниже и огляделся вокруг.
— Что, если нам уйти? Можно спуститься в катакомбы.
— Ты думаешь лушь остановят катакомбы? — со странным смешком спросил советник Минек. Ещё великий вождь говорил, даже подземные ходы в Глухих горах не спасли стрелков от луши. И это правда, они говорят: лушь достала всех, спаслись только те, кто по счастливой случайности оказался отрезан от них.
— Мы можем уйти глубоко. Рассеяться, разделиться…
— Прятаться, как крысы в кромешной тьме. А потом лушь все равно придет за нами, — сказал советник Дламине. — Хорошо, что все остальные тогда уже умрут и о нашем позоре не узнают.
Советник Жаме промолчал.
— Почему ты здесь? — рассердился вдруг Дламини, — Иди и прячься!
— Я не трус! — воскликнул Жаме. В сердцах он ударил себя в грудь. — Скажи, Минек! Скажи ты! Только я один недоволен⁈ Я присягал великому вождю Арису! Только ему, а не Бакриярду, будь он хоть кто угодно! Но где вождь Арис⁈ Исчез и ничего не сказал нам, говорят, он ушёл, но никто не видел когда он ушел! В Линфероне ходили странные слухи! Говорили, его украли жрецы Подземного бога! Говорили, он сам ушел на ледяные уровни! Чему мне верить⁈ Никто не знает, когда он вернется! И вернется ли?
Советник Минек тяжело вздохнул, поднял флягу, которую дал ему Жаме, отхлебнул.
— Бакриярд забрал у нас людей и разделил нас на тысячи. У всех теперь чужие в подчинении. Только у Венанди остались его люди… вот что всех злит. И многие говорят, так сделано потому, что Бакриярд ненавидит Венанди. Но всё же его сестра стала старшей женой вождя, хоть и было обещано другое. Жрецы носятся с ней, она все время в шатре и никогда не выходит… говорят, она ждет ребенка, — советник Минек протянул флягу Дламени. — Довольно болтать. Костры потускнели. Нужно закончить работу.