Рина Эм – Чистые души (страница 9)

Он перелез через забор и продираясь сквозь заросли, пошел к остаткам дома, когда кто-то там вдруг засмеялся. Смех был мелкий, злобный.

— Меня аж мороз продрал, когда я услышал. Тогда-то я развернулся и пошел назад, поскорее! Шел и оглядывался, но там никого не было. А когда вернулся к себе домой…

Оказалось, что участок не его — исчезла баня, беседка и даже дом. Вместо кирпичного коттеджа стояла старая тещина развалюха, которую он снес лет десять назад. Сперва он подумал что ошибся направлением. Потом, что сошел с ума. Жена, когда он вошел, встретила его испуганно, сын смотрел исподлобья.

— Будто бы я чудище какое-то… а потом, когда я спросил, где наш дом, они вовсе будто испугались и начали меня уговаривать, как больного. Жена успокаивала, уговаривала поспать. Принесла водку, какую-то дешевую, какой у нас в доме никогда не было, а сын выглядывал из-за угла, ну, чисто волчонок.

О. С от водки отказался, а поспать решил лечь. Чувство было, будто он в кошмаре и скоро проснется. Но утром кошмар не исчез.

Всю его жизнь будто покорежило. Люди вокруг были те же, но все остальное изменилось. Жена его почему-то боялась, как и сын, друзья не брали трубку. Исчезла машина, исчезло их маленькое дело, любовно выстроенное с нуля. Изменения коснулись всего, О.С. как-то разговорился с женой о ее детстве и о собаке, которая у нее была, но жена сказала, что у нее не было собаки, был кот. Вроде бы мелочь, но именно о ее собаке они заговорили когда-то давно на студенческой вечеринке и с той беседы все и началось. Забыть такое, или перепутать он не мог, а теперь чувствовал, будто некий великан выбивает из под ног опоры.

Три недели он бился в кошмаре, как муха о стекло. Сперва было невыносимо, потом понемногу начал заново выстраивать уже когда-то выстроенную жизнь, нашел работу. Жена и сын постепенно оттаяли, удивлялись сперва, он слышал, как они говорят между собой о том, что он больше не пьет по бутылке каждый вечер. Будто бы он пил когда-то!

Как-то, возвращаясь домой, он увидел на улице своего бывшего партнера с которым вместе строил свое дело. Андрей был первым, кому он позвонил, только вот Андрей бросил трубку. О.С. остановил свою семерку жигулей(да, да, пришлось купить для начала хоть это) и вышел. Бывший партнер рванул от него, как от прокаженного. О.С рассмеялся и тогда Андрей вздохнул и развернулся:

— Ну да, смешно. Только я устал от тебя, приятель. Денег все равно не дам, так что иди своей дорогой.

О.С. ответил, что денег ему не надо, слава богу, зарабатывает, не инвалид. Некоторое время они постояли глядя друг не друга. Сцена была довольно неловкая. Потом Андрей удивленно поднял брови и подошел. Разговор вышел очень странный. Впрочем, последние недели все были странными.

По словам Андрея, О.С. пил как не в себя еще с последних классов, особо не работал, в последнее время и вовсе озверел — поднимал руку на жену. В конце разговора друг сказал:

— Я тебя в последний раз около магазина видел, месяц назад. Ты просил у меня денег на водку. Я тебе не дал и ты орал матом и угрожал. Помнишь?

О.С. ничего такого не помнил. Он пожаловался:

— Моя жизнь будто кошмар какой-то. Сам посмотри, разве я алкаш? Посмотри на мое лицо хоть!

— И правда, — сказал Андрей. — Если б я тебя не знал, сказал бы, что ты в жизни не пил. На лице нет следов, а ведь месяц назад были! Будто ты не ты вовсе…

— И вы знаете, он мне дал ваш номер. Сказал, вы колдун. Я в такое не верю, но что мне еще делать?!

Семен поморщился. Слово «колдун» было настолько неточным, что вовсе не отражало его сути. Колдун это человек, во-первых! Называть его колдуном все же можно: теоретически он умеет изменять пространство и даже ходить сквозь него. Но все же, это как назвать волка кошкой. Вроде бы оба звери, но разница огромная! Он привычно пропустил это мимо ушей. Не объяснять же два часа разницу заказчику, ему это знание не нужно.

Когда О.С ушел, все еще хмурый, встревоженный, не верящий в разрешение своего дела, но с малой толикой надежды, Семен позвонил новому Прохору и произнес:

— У нас тут кажется нарушение границы. Проверим? Я скину адрес.

Новый Прохор приехал быстро, вышел из машины, протянул руку:

— Привет, рад знакомству. Я новый Прохор. Прибыл в город вчера, на замену Прохору.

— Я Семен. Очень рад встрече, Прохор. Я знал прежнего Прохора, мы с ним общались иногда.

— Ну, идем, посмотрим? Я не заметил никаких нарушений.

— Идем. Нарушения были месяц, или больше назад. Когда тут еще был старый Прохор. Я думаю, он тоже не заметил всплеска у границ, иначе я знал бы от него. Но он не говорил.

Дом О.С. застрял между огромных старых яблонь. Их ветки затеняли крышу, мох покрывал серый шифер. Участок, давно зарос, из под снега, тут и там, торчали серые стебли репьев. В дальнем углу стоял покосившейся дровяник. Однако дом нес следы недавних улучшений: крышу подлатали с одной стороны толем, поправили забор, у въезда дорожку засыпали гравием. Наверняка это О.С. постарался. Такие как он не могут не улучшать свою жизнь!

Прохор огляделся и задрав голову вверх, повел носом по-собачьи.

— Переход был не один месяц назад. И вряд ли остались явные следы, — сказал Семен. — Пойдем, покажу место. Я думаю, если границу перешли, то на соседнем участке.

Прохор кивнул и перешел в истинную сущность, превратившись для существующих в реальном мире в размытое пятно, похожее на летнее марево. Семен, оглядевшись, последовал его примеру и шагнул сквозь забор на участок. В межмирье твердые доски были лишь темными, длинными тенями, впрочем, как любая вещь, межмирье несло в себе лишь ее отражение.

Они прошли через заросли репьев, в межмирье — тени разного оттенка. В них вился тающий, розоватый след. Видимо совсем недавно тут была кошка. Миновав забор, отделяющий соседний участок, они оказались в зарослях на соседском пустыре. Тут серые стебли сухой травы и кусты торчали из снега частым лесом. Семен указал рукой вперед, на месте старого пепелища в небо поднималось буро-серые, алые и черные струи — следы давнишнего пожара все еще сохранились над остовом дома.

Кто-то зашипел и раздвигая тени к ним вышла, вся распушившаяся кошка. Увидела их и застыла, мигая желтыми глазами.

— Это же мы, стражница! — сказал Прохор и наклонился, протянув руку. Кошка, подумав, подошла, потерлась о протянутую руку и удалилась обратно.

— Чем не признак? — пробормотал Семен.

— Что?

— Я говорю: если тут была нарушена граница, много мелкой нечисти вывалилось с той стороны. Всегда же так — в прореху сыплется всякая гадость. Вот кошка и бродит, ищет их.

Прохор только кивнул в ответ и двинулся вперед.

Пустоты старого погреба темнели чернотой. Серыми тенями лежали над ними остатки лаг и досок. Алые всполохи и струи, что они видели издалека, исходили от них. Прохор, присел, заглянул вниз. Потом поднял голову и развел руками:

— Ничего. Чисто.

— Хорошо. Давай посмотрим вокруг. И в следах пожара. Вдруг ты заметишь что-то?

Страж встал и обошел остов дома, принюхиваясь к каждому уголку. Осмотрел тени со всех сторон. Семен бродил вокруг, старался не мешать.

— Тут… кажется, есть некий признак, что-то тут запуталось… — проговорил наконец Прохор. — Не пойму.

Он сделал еще круг, потом спрыгнул вниз, снова вылез и улыбнулся:

— Умельцы! Знаешь, не ткни ты меня прямо в эти развалины, я бы ни за что не учуял! И как догадались!

— Спрятать след перехода в следах пожара?

— Да, старый прием, однако применяется редко, слишком много сил и мастерства требуется. Вот, взгляни, — проговорил Прохор. — Видишь, к алому примешан багряный?

Семен остановился рядом:

— Да, вижу теперь. Сможешь потянуть след? Куда приведет?

— Уже потянул! — усмехнулся Прохор. — Идем, увидим.

Алый след перехода увел их дальше, за границу мира, пересек изнанку и через несколько секунд они оказались в точно таком же месте, где и были, на пепелище старого дома, только мир был иным.

Семен огляделся. За забором, где на их стороне располагался старый домишка, теперь поднималась красная черепичная крыша добротного дома, да и забор был из кирпича.

— Идем, — потянул он Прохора и оба направились туда.

На участке за кирпичным забором не торчали стебли травы, видимо под снегом был газон. Над бассейном плексигласовый теремок крыши, беседка с мангалом и баня. Аккуратно сложены дрова, круглые очертания клумб угадываются под снегом, сарай украшен резьбой.

Только вот фигурка гнома разбита, в плексигласовой крыше дыра и внутри, на пленке, закрывающий бассейн от мусора, валяется стул; кто-то справил нужду прямо на участке, да не один раз, а железный мангал перевернут. В окне женщина. Смотрит с тоской и под глазом у нее синяк. Мальчишка лет пятнадцати, совершенно потерянный, собирает под окном осколки. Руки у него дрожат, мальчик всхлипывает.

— М-да, — говорит Прохор.

— М-да, — отвечает Семен тем же тоном. — Останемся, поглядим.

Они ждут. Через некоторое время в доме что-то происходит, мальчик бросает свои дела, поднимает голову, сжимает кулаки. Сквозь незанавешенные окна Семен и Прохор видят как безобразит в доме О.С, вернее, его брат близнец, с пропитым лицом и злостью во взгляде. Похож, как две капли воды и не похож в тоже время.

— Что ж, все ясно. Пора назад, — говорит Прохор, когда копия О.С бросает в окно стул и стекло со звоном осыпается в снег. — Тут мы все видели.