Рина Эм – Чистые души (страница 51)

— Вчера умер мой старый друг. Очень старый и хороший друг. Если переводить на человеческий… я любил его. Поэтому я не мог… позвонить. Не хотел.

Карина тут же осеклась и он прочел у нее на лице тень сочувствия:

— Он был человеком?

Семен покачал головой:

— Нет. Он один из нас.

— Поэтому ты не позвонил? Ты грустил из-за его смерти?

— Я не знаю, что такое грусть. Но да, я не позвонил из-за его гибели. Поэтому и еще по другой причине…

— По какой же?

— Сомнения гложут меня… сомнения в некоем человеке.

— Какие сомнения, Семен? О каком человеке ты говоришь?

Он покачал головой:

— Это не обсуждается.

— Но почему?

— Есть вещи, которые я не могу обсуждать.

— Ну хорошо, — она сложила на груди руки, — что же ты можешь? И зачем пришел?

Он пожал плечами:

— Я могу выпить. Тело стынет и алкоголь немного исправляет это. Так что раз уж теперь я буду бывать тут, ты могла бы держать дома несколько бутылок спирта. И предлагать мне его, когда я прихожу.

Она молча встала и вышла из комнаты.

Семен огляделся, задумался, окинул комнату взглядом еще раз и нахмурил брови. Где бесчисленные пакеты с вещами, которые он помогал поднять ей? Где их запах, объем, шуршание? Он встал, открыл шкаф. Пусто. Другой комнаты в квартире не было. Он заглянул на балкон. Тоже ничего.

— Что ты там смотришь? — Карина вошла в комнату с литровым графином в руке. В другой у нее был стакан. Поставив все это на тумбочку у кровати, она повторила:

— Что ты высматриваешь?

Семен отпустил занавеску и вернулся.

— А где то, что мы купили?

— Мы?

— Да, мы, покупали тебе разные вещи перед тем, как я уехал на север.

— А, ты о них… я думала, ты знаешь.

— О чем?

— Разве деньги не вернулись на карту?

Он пожал плечами.

— Карина? Так где вещи? Ты унесла их куда-то?

Она кивнула.

— Объясни!

— О боже! — она закатила глаза, — Ты никогда не отвечаешь на мои вопросы, а сам требуешь ответов! Хорошо! Где вещи, ты хочешь знать? Я отнесла их назад, сдала в магазины.

— Почему?

— Мне не нужно все это. Там, в торговом центре, когда ты отдал мне карту и сказал, что ограничений нет совсем, я будто потеряла рассудок. Будто опьянела… хватала все, до чего могла дотянуться. А потом меня трясло. Да ты видел! Но наутро я успокоилась и подумала — куда мне все это?

Она грустно усмехнулась и махнула рукой:

— Я все увезла назад и вернула. И ювелирку тоже. Ты бы видел, хозяина магазина! Он едва не плакал…

— Ты могла все оставить. Они были для тебя, твои.

— Но они не нужны мне. Я оставила платье для праздника и еще два свитера. И цепочку. А почему ты, разве, не заметил, что деньги вернулись на карту?

— У меня нет мобильного банка, — пробормотал он и откинулся на спинку дивана и закрыл глаза руками. Вот как… она все отдала. Карина поддалась соблазну, но лишь на миг. Или вовсе не поддалась, а всего лишь попробовала, испытала новое ощущение и оно ей не понравилось. Тщеславие открыло ей свою суть и она выстояла. Как настоящая чистая душа.

— Ты грустишь по другу? — спросила она совсем рядом и жидкость потекла в стакан, а потом холодная, стеклянная грань коснулась его руки:

— Вот, возьми… не понимаю, как ты можешь это пить… воняет ужасно.

Семен опрокинул спирт одним глотком и вернул стакан ей:

— Вкус не имеет значения.

Некоторое время он смотрел прямо в ее глаза, разглядывая их цвет, наслаждаясь глубиной и искорками, мелькающими внутри.

— Ты ничего не расскажешь мне, да? — проговорила она.

Он помотал головой:

— Лучше скажи, что говорят люди, когда им очень приятно смотреть на кого-то другого. Когда кто-то очень нравиться вам. Нравиться из людей, я имею в виду.

Карина прыснула и наклонившись, быстро поцеловала его.

— Так что вы говорите? — спросил он.

— Разное, Семен. Главное говорить то, что чувствуешь. Сами слова не важны. Говори все, что хочешь.

— Я… чувствую… что ты как сердцевина цветущего куста. Так же красива. И аромат твоей души манит меня. А в пальцах… я чувствую покалывание… так хочется прикоснуться к твоей коже!

Глаза у нее смеялись и плакали сразу:

— Ох, Семен! — пробормотала она. — Ты рвешь на части мое сердце!

Прохор удивился, увидев его:

— Семен? Ты еще на ногах? Я думал, ты собираешься впасть в оцепенение.

— Да, в это время года людей меньше всего заботит месть и расследования. Обычно я впадал в спячку, но сейчас у меня другие планы. И я пришел еще раз попросить тебя о помощи. Мне нужно разобраться в происходящем…

— Конечно, входи! — Прохор посторонился и Семен вошел в его жилище.

Тут было тесно, комната находилась в подвале, серые стены без окон, всего лишь матрас на полу и стол. Все это было похоже на жилище бедняка.

Семен подумал, что большую часть жизни прожил именно так вот и никогда не думал, что можно сменить условия. Достаточно было узкого матраса и тишины. Он никогда не задумывался о красоте, или комфорте, пока не появилась Ра.

Ра долгое время недоуменно разглядывала его жилище, а потом предложила найти что-нибудь другое, получше. Семен тогда не понял даже, что она имеет в виду и согласился просто так, сам не понимая причин. Но теперь он оценил и вид из окон и простор и мягкое тепло камина.

— Итак, о чем ты хотел поговорить? Я слушаю, — произнес Прохор и сел на матрац.

— У меня появилась девушка. Мне с ней хорошо. Я уже говорил о ней…

— Да, ты говорил. Я рад за тебя. Из-за нее ты не хочешь впасть о оцепенение? Я понимаю. Это не страшно, пропустить один, или даже два цикла возможно. Это не принесет особого вреда.

— И еще я был на севере. Прежнего Прохора… больше нет.