Рина Беж – Вы мои! (страница 7)
С первым мы медленно, больно, но верно справляемся вдвоем.
Держа в голове слова Ивана Степановича, что кожа на спине не лопнет не при каких обстоятельствах, даже если мне подобное чудится по ощущениям, сжимаю зубы и с чужой помощью медленно опускаю ноги с кровати, а после и принимаю сидячее положение.
С приемом пищи, слава богу, все обстоит легче. Недолго думая, я просто прижимаю локоть рабочей руки к боку, тем самым ограничивая собственные возможности хоть как-то себе навредить, и не спеша ем самостоятельно.
Пока поглощаю пищу, медсестра делает какие-то пометки в карте, наводит порядок в палате и, ненадолго отлучившись, приносит мне стаканчик с несколькими разноцветными таблетками. Воду набирает из кулера, стоящего возле входной двери.
– Лекарство нужно будет принять сразу после еды. Это витамины для малыша.
– Хорошо, сделаю, – обещаю, непроизвольно улыбаясь, и свободной рукой накрываю низ живота, чтобы легонько его погладить.
Ради крошечки, зародившейся внутри меня, пережившей вместе со мной ад и не захотевшей покидать мое тело, когда я была слаба, как котенок, я сделаю все что угодно. Съем таблетки, выпью микстуры, прокапаю капельницы, поставлю уколы и пролежу всю беременность на сохранении пластом. Без проблем, любые условия, главное, чтобы беременность прошла хорошо, и я сохранила его или её.
– Рита, поможете мне встать, чтобы посетить санузел, – прошу некоторое время спустя, когда быстро насытившийся организм подает совершенно однозначные команды.
– Конечно. Давайте.
С виду худенькая, моя помощница оказывается очень сильной, ну или я очень слабой, потому что поднимает меня на ноги она без труда. Некоторое время еще придерживает, пока вестибулярный аппарат после долгого горизонтального положения восстанавливается и даже после этого двигается рядом, страхуя.
Но, к моей радости, не держит.
Точнее, к моей радости, я могу передвигаться, на нее не опираясь. Слабость организма вымораживает. Пусть я и понимаю, что с момента, как пришла в себя, времени миновало не так уж много, хочу вновь поскорее стать полностью самостоятельной.
– Хотите я и там с вами побуду? – предлагает помощница совершенно серьезно, когда мы останавливаемся у нужной двери.
– Нет, спасибо, Рита, я справлюсь, – вкладываю в голос уверенность, которую действительно ощущаю.
Не привыкла перекладывать на чьи-то плечи заботу о себе. И даже чувствуя, что девушка от души готова быть полезной, не желаю ее лишний раз напрягать.
Неудобно.
Санузел положительно удивляет. Унитаз, биде, душевая кабина, широкая раковина, полотенца. Все сверкает белизной, как и мраморная плитка.
Справив естественные потребности, к умывальнику с зеркалом подхожу с некоторой долей страха.
Хочу видеть спину. Боюсь, но хочу. Ведь ощущать – это одно, обозревать – совершенно иное. И в данный момент неведение пугает меня сильнее.
Опершись ладонями на белоснежную столешницу чаши, какое время трачу на разглядывание самой себя.
Всего неделя прошла, а я изменилась. Под глазами залегли темные круги, бледные щеки ввалились сильнее, резче обозначились скулы, губы потрескались. Про голову молчу. Волосы, заплетенные в косу, чтобы не мешаться, выглядят сальными и неухоженными.
Страшилка.
Прикусив губу и опустив голову, некоторое время рассматриваю забинтованные запястья обеих рук. Боже мой, незнающий человек легко подумает, что суицидница. Еще и пальцем ткнет.
Ох, ладно. Хватит тянуть время и думать о ерунде. Собравшись с духом, медленно оборачиваюсь.
Медицинская роба, фиксирующаяся за счет липучки на шее, прикрывает тело спереди, но не имеет задней части. Поэтому ничто не мешает моему взгляду оценивать ту хохлому, в которую превращена моя спина.
На ум приходят недавние слова Шаца, убеждавшие, что все на самом деле не так страшно, как я себе представляю, испытывая боль. Но прямо сейчас не могу с этим согласиться.
Красные рубцы. Синие гематомы. Зеленка. Пластыри, прикрывающие зашитые разрывы кожной ткани.
Жутко. Всхлип рождается глубоко внутри и вырывается помимо воли. Но сжав зубы, быстро заставляю себя успокоиться.
Стоп! Мне нельзя нервничать.
Нельзя.
Ради малыша.
Ради себя и собственного выздоровления.
Ради того, чтобы твари, сделавшие со мной это, никогда не могли подумать, что меня сломали и чего-то добились.
Нет. Не сломали. Не добились.
К дьяволу их! Они сдохнут. А я выживу. И буду счастлива.
Я сильная. Я со всем справлюсь. И спина у меня заживет.
А рубцы.
А рубцы пусть. Может, со временем что-нибудь придумаю. А если нет, то тоже не велика потеря. Подумаешь, в открытых купальниках больше ходить не смогу, да и мужчине будет неприятно на такую меня сзади смотреть…
Значит, пусть не смотрит. Сдался мне тот мужчина. Обрываю заполошные мысли, делая глубокие вдохи и выдохи.
Господи, вот зачем я вообще о последнем думаю?
Вновь повернувшись к раковине, некоторое время держу руки под проточной водой, успокаиваясь и отпуская все дурное из мыслей, а затем направляюсь на выход. Голову немного ведет, поэтому иду, придерживаясь за стену, а распахнув дверь, решаю не рисковать и обращаюсь к медсестре:
– Рита, кажется, я немного переусердствовала. Поможете мне дойти до кровати?
– Я помогу.
Резко поворачиваю голову в сторону окна и встречаюсь с голубыми глазами, которые уже сегодня видела. Видела в собственных грезах.
– Сергей?
К счастью рука, которой опираюсь на стену, не дергается и не создает катастрофу с падением. Ноги действительно дрожат от усталости. И воздух, к счастью, поперек горла не застревает. Разве что сердце чуть-чуть сбивается с ритма и слегка теплеют щеки.
Но все это не столь страшно. Все-таки недоумение оправданно.
Откуда он здесь?
Ничего не понимаю.
Но как бы меня не шокировало неожиданное появление мужчины, помощь его принимаю с благодарностью. Безопасность моего малыша на первом месте.
ГЛАВА 9
– Здравствуй, Оля, – голос Платонова звучит ровно.
Внешне он тоже спокоен. Или очень натурально создает видимость, что для него вполне естественно. С его должностью и статусом невозмутимость – первостепенная надобность. Заместитель начальника уголовного розыска, подполковник, а не какой-то там хухры-мухры.
Попробуй-ка в таком высоком чине выказать лишние эмоции, когда постоянно на виду и имеешь дело с бандитами и преступниками высокого ранга. Да они тут же сочтут их за слабость и накинутся, желая сожрать. Поэтому неудивительно, что покер-фейс – его всё. Въевшаяся с годами привычка.
И всё же странно видеть подобное спокойствие у того, кто еще недавно фонтанировал чувствами. Улыбался, хохмил, подкалывал. А уж как в постели себя вел…
Ну да, тогда, в нашу единственную случайную ночь, он не знал, кто я такая. Был самим собой, без купюр. И явно не рассчитывал на новую встречу.
Судьба распорядилась иначе. Свела вновь. И по всему выходит, что мой случайный любовник от этого нежданчика не в восторге.
Еще бы, наличие невесты и его недавнюю помолвку никто не отменял.
А тут я. Не только подруга его сестренки Ирины, не только та, кто вместе с ней был похищен и находился в плену, но и яркое напоминание об измене.
А может, и не яркое. Может, он уже обо всем забыл. И сейчас будет требовать, чтобы и я тоже забыла, ни на что не рассчитывала и никоим образом не напоминала о произошедшем. И, главное, никому об этом не рассказывала.
Может такое быть?
Да, вполне вероятно.
Как же всё запуталось, боже ты мой.
Были бы силы и соответствующее настроение, обязательно поразмышляла бы над всем этим подольше. Но, к сожалению или к счастью, усталость одолевает все сильнее, организм с каждой минутой, что остаюсь на ногах, слабнет все больше и желание разгадывать шарады и тайные помыслы мужчины, по странному стечению обстоятельств оказавшемуся в эту минуту в моей палате, испаряется как влага под солнцем.