Рина Беж – Случайная мама. Чудо под Новый год (страница 6)
Внутри нарастает нервозность. По спине пробегает ледяной холодок. Натягиваю рукава кофты до самых пальцев. Перекатываюсь с пятки на носок и обратно.
Снова давлю на кнопку звонка.
Посильнее.
Новый «дин-дон». И снова текут секунды, а плач ребенка будто бы становится громче.
– Ну и? – рычу на дверь, притопывая ногой.
Злость и беспомощность прибавляются параллельно.
Нет, не уйду ни с чем. Буду стучать до победного. А если не отреагируют, вызову МЧС.
Терпение лопается. Вскидываю кулак и замахиваюсь.
И в этот момент замки щелкают. Дверь распахивается.
На пороге стоит молодой парень. На пару – тройку лет младше меня. Высокий, симпатичный брюнет с торчащей вверх влажной челкой и голым торсом. Из одежды только домашние брюки на шнурке с низкой посадкой. И полотенце на шее.
– Хм, привет, кукла! Борька прислал? – пробегает он по мне оценивающим взглядом и, ухмыльнувшись, выдает. – Передай, что угодил чертяка. Только я на этой неделе занят. На следующей приходи.
Что-о-о?
Ошарашенно распахиваю глаза и приоткрываю рот, но дверь перед моим носом уже закрывается.
Ах, ты, недоразумение!
ГЛАВА 6
Не думая, вскидываю руку и снова звоню.
Я тебе сейчас такую куклу покажу, Барби Кен малолетний, мало не покажется!
Но по внезапности нападения сосед меня опережает.
Как только умудряется? Или опыт большой?
– Ты совсем сбрендила?! – наезжает он на меня параллельно распахиванию двери, когда я только-только готовлюсь его облаять. – Три часа ночи на дворе. Кончай названивать! Все нормальные люди давно спят.
– Ух ты! – отмираю. – Рада, что ты в курсе таких мелочей!
– Так в чем проблема?
И он еще спрашивает?
– Наверное, в тебе, – тычу в него пальцем. – Ты мне не даешь!
– Мля-я-я… – тянет, проводя пятерней ото лба к макушке, отчего торчащая вверх челка превращается в затейливый беспорядок «я у мамы вместо швабры». Преувеличиваю, конечно. Всё у него там гламурненько. – Я ж сказал, приходи на следующей неделе. Тогда и дам. Точнее, ты мне дашь. А сейчас…
– Чего-о-о?!!
Это что еще за ересь произносит его рот?
Сжимаю кулаки, а в голове четкая картинка, как я обхватываю ими шею одного смазливого развратника и жму, жму, жму…
– Не ори, – шикает он, прикрывая дверь и оборачиваясь назад с таким видом, будто прислушивается, – у меня ребенок спит.
– Уверен? – шиплю, тоже стараясь прислушаться.
– В чем?
– В том, что твой слуховой аппарат не просрочен?! – припечатываю. Замечаю, как темные брови взлетают вверх и объясняю, а то ведь тупит по страшному. – Твой ребенок не спит, парень, а плачет. Двадцать минут криком кричит. Я засекала.
– Паша.
– Чего?
– Я не парень, я Паша, – поясняет, закатывая глаза, и расслаблено добавляет. – А Никуська уже не орет, а спит. Только что уложил.
– Уверен? – повторяю снова.
– Да, – кивает и в подтверждение своих слов распахивает дверь.
В квартире тихо. Детского плача как не бывало.
– Ну, убедилась? – и не успеваю я согласиться, как голосом профессора на лекции он добавляет. – Это ее обычной состояние – проснуться ночью, поплакать и снова уснуть.
В смысле?
Смотрю на «Пашу», как на ненормального. Рыдать ночью, по его мнению, обычное состояние ребенка? Он с головой точно дружит? Или в его котелке тараканы забастовку устроили, а он не уследил?
– Да не смотри ты не меня как на дебила, – четко считывает сосед всё, что я о нем думаю. – Показывали мы ее врачу. Зубы режутся плюс эмоциональные перегрузки. Витаминчики попьем и справимся. Тем более, теперь это только один раз за ночь случается, а не как раньше, каждые три часа.
Уф-ф-ф… успокоил…
Представляю трехчасовые побудки «по расписанию» и передергиваю плечами. Кошмар какой.
Будь у меня такая беспокойная дочка, я б с ней на пару рыдала. Бедная мама.
– Кстати, я не понял. А ты чего, двадцать минут под дверью стояла? – отвлекает от раздумий прищурившийся сосед. – Зайти что ли стеснялась?
Наблюдаю, как он конструирует бровки домиком и задаюсь вопросом: прикалывается или тупит по жизни?
К общему знаменателю так и не прихожу, потому демонстративно осматриваю свою пижаму, кофту и тапочки, а после уточняю:
– Считаешь, я к тебе в таком виде на крыльях любви и долга по морозу летела от… как там его… – щелкаю пальцами – Коли? Толи?
– Бори, – поправляет.
– Точно, Борька, – тычу в него пальцем. – У бабушки в деревне поросенка так звали.
И пока Паша, подавившись, кашляет, до конца проясняю ситуацию.
– И, нет, я не от твоего другана. Я ваша новая соседка слева, – взмахом руки указываю на дверь своей квартиры. – Вчера только заселилась. Теперь буду жить тут постоянно.
– Ого, как!
– Ну да, вот так.
– Хм, тогда приятно познакомиться, соседка, – одаривает меня улыбкой голливудской звезды.
Я же мысленно закатываю глаза. Приятно ему… дурдом полнейший…
И тут меня на зевок пробивает. Такой основательный, что прямо до слез и едва не вывихнутой челюсти.
Прикрываю рот ладонью, а спустя пару секунд, когда отпускает, произношу:
– Ладно, соседи, спокойного вам остатка ночи. Пойду я. И да, – вспоминаю важное. – Мне мебель на этой неделе будут привозить и собирать. Так что, Павел, пусть твоя жена зайдет, скажет, в какое время ваша дочь спит днем, чтобы постараться не сильно мешать. А то, оказывается, у нас с вами жуткая слышимость.
Согласия не дожидаюсь, так как засчитываю, что оно автоматом получено. Однако сосед считает иначе.
– Эй, погоди-ка секунду! – окрикивает.
Торможу, как по команде. Оборачиваюсь и вопросительно приподнимаю бровь.
– Как звать-то тебя, соседка? – улыбается во все тридцать два.