Рина Беж – Сделка. Я тебе верю (страница 9)
Но ведь настояла на раздельном проживании и своего добилась! А все потому, что холодная рыбина порой может заморозиться так, что жутко становится… и совесть, часто спящая, просыпается и на мозг давит.
– Пожалуйста, Ярослав, можно я уже поеду? – переступает с ноги на ногу головная боль и супруга в одном лице.
И я, наконец, сдаюсь. Вижу же, что измучилась. Никогда она не была любительницей подобных мероприятий, но и не пропускала ни разу, ответственно отыгрывая свою роль.
Вот точно. Дашка отыгрывает роль. А я ее живую и настоящую хочу… но, кажется, такой ее уже и не осталось за пять лет.
– Будь аккуратна и смс мне скинь, как доедешь, – даю наставление и тянусь, чтобы поцеловать в губы.
Отворачивает голову в последний момент, и я лишь мажу по щеке. Все привычно, но сегодня в большей степени коробит. Наверное, потому что с возвращением Тихомирова отмахнуться от правды уже не выходит. Пусть у Ивана я ее отбил, на себе женил и тело присвоил… но душу… душу завоевать так и не смог.
Целиком моей эта принципиальная до мозга костей девчонка так и не стала.
– Головой отвечаешь, – предупреждаю водителя, захлопнув за женой дверь, и даю рукой отмашку, чтобы трогал.
Сую кулаки в карманы брюк и, не спеша возвращаться в зал, провожаю удаляющиеся огни машины взглядом. Стою, когда они растворяются, влившись в поток транспорта на проспекте. И когда сильный порыв ветра взъерошивает волосы. Но приходится отмереть и развернуться, когда за спиной раздается:
– Ярик?
Отделяясь от двери навстречу шагает Ольга.
Бледная, взгляд настороженный.
Мысленно ругаюсь про себя.
– Лев Семенович спрашивал, где ты, – начинает она. – И папа хотел сказать тост…
Ну да, конечно! Верю-верю, что дело в отцах, а не в ее дурацкой ревности и стремлении контролировать меня на каждом шагу.
– Я здесь, – говорю нейтрально. – Дашу на такси сажал.
– Мм-м, – тянет, окидывая цепким взглядом окружающее пространство. – А что сама? Не справилась бы?
– Справилась. Она вообще девочка самостоятельная, – проговариваю веско, намекая на некоторых вечно беспомощных.
Достал уже этот контроль!
– Пойдем в зал, Оля, – завершаю разговор и подталкиваю Семенову вперед, сам же еще раз оглядываюсь в сторону проспекта, где уже давно нет машины, в которой уехала жена.
В этот момент я ей даже завидую. Двадцать минут, и будет дома. А мне высиживай обязательную программу. Слушай речи, пей, улыбайся. Банкет только-только подобрался к середине, а мне уже тошно и скучно.
– Хорошая девочка, Вань, – выдает свой вердикт Леся, пока я наблюдаю за тем, как Шаталов сажает в такси супругу.
Дашка изменилась, стала еще краше. На этом ужине затмила всех, правда, ногу натерла. Когда переступает – слегка прихрамывает. Наверное, туфли новые надела, не разношенные.
А Ярик, идиот, болтает и болтает, не видит, что она уже еле стоит. Избалованным мажором был, им и остался. Только о себе мысли. Тьфу. И как Дашка в такого могла влюбится?
– Эй, ты меня слышишь? – острый локоток подруги прилетает в бок, а я усмехаюсь, пусть и ойкаю.
Радует меня маневр Дашки и то, что поцелуй Шаталова вместо губ приходится ей в щеку. А еще меня радует то, что она уезжает одна, а не с этим козлом, который совершено не скрывает своей кобелиной натуры.
– Слышу, – заверяю Олесю и тут же переспрашиваю, провожая взглядом удаляющуюся машину. – Даша – хорошая девочка? Ты с ней всего ничего общалась, а уже оценить успела?
– А чего тянуть? – фыркает бывшая одноклассница. – Как говорится, рыбак рыбака видит издалека. Или ты сомневаешься, что я – лапочка?
Рихтер наигранно поджимает губы и хмурит брови.
– Упаси меня господь, – тут же открещиваюсь.
– Во-о-от. И не сомневайся дальше. А Даша, правда, хорошая, чувствую. Только очень недоверчивая и будто поломанная… изнутри.
– Почему ж тогда она меня не дождалась и всего через месяц замуж выскочила, раз хорошая?
Уточняю без претензии, просто много лет ломаю голову над этой загадкой и никак не нахожу ответа.
– Может, тоже непредвиденные обстоятельства были… как и у тебя, когда назад в страну не мог вернуться почти полгода?
Пожимаю плечами и рассказываю о том, о чем никогда никому не говорил:
– Ее мать со мной говорила. Рассказывала, что у Даши с Яриком любовь сильная и внезапная возникла. Просила не ломать им жизнь. И за дочь извинялась, потому что та к телефону ни в какую подходить не хотела, якобы боялась, что я буду ее ругать.
– Якобы… говорила мать… Вань, ты сам-то себя слышишь? Это не слова Даши, – четко подмечает Олеся.
Киваю.
Сам об этом думал сотни раз. Сотни раз звонил в дом Вукаловых, просил позвать девушку. И даже когда та уже вышла замуж, весь месяц еще их дергал. И позже почти полгода. Безрезультатно. Связаться не вышло ни разу. А когда все же попал в страну и примчался просто поговорить, узнал, что Даша лежит в роддоме на сохранении, и любые негативные эмоции ей противопоказаны.
– Разберемся, Олесь. Теперь точно во всем разберемся, – даю обещание себе… и, наверное, Даше.
ГЛАВА 7
Ночь кажется резиновой, тянется и тянется.
Самое печальное, кошмары не снятся. Снится прошлое, но не менее эмоциональное, чем воспоминания, связанные с аварией. По шкале от «мне все пофиг» до «сердце из груди сейчас выскочит» почти на максимуме.
И все из-за Ивана. И из-за его глаз, которые преследуют даже во сне и не отпускают. Смотрят пристально, заглядывают в самую душу, и все спрашивают и спрашивают: «Даша, как ты могла меня предать?»
И всю ночь вместо того чтобы отдыхать я пытаюсь оправдаться, объяснить, что была глупой и наивной, что не могла выстоять против… да всех против: и родителей, и Ярослава, вдруг заговорившего о таком, что щеки огнем горели, и его родителей, убеждающих, что ничего страшного в принципе не произошло и замять скандал можно, если поспешить. Объясняю, как они, окружив, давили. Давили целенаправленно и выверено. Давили с умом и тонким расчетом. Так, что задыхалась, чувствуя себя никем, букашкой ущербной, запутавшейся в паутине ушлых пауков, недееспособной, слабой.
А после оправдания сменяются слезами и упреками, потому что Иван исчез. Исчез, когда был нужен, как глоток воздуха, и даже больше. Как написав одну-единственную смс: «Сейчас занят. Перезвоню позже», так и не выполнил обещанное, не перезвонил и ни разу не ответил на сотни других звонков, которыми его атаковала, а позже и вовсе отключил телефон.
Лишь спустя неделю тишины я узнала, что он улетел в Германию к отцу и возвращаться не намерен. Но и тогда не верила словам Шаталова, продолжала звонить любимому. Звонила, пока не услышала бездушный женский голос с фразой, прозвучавшей приговором: «Данный номер больше не обслуживается».
Беспокойный обрывочный сон выматывает настолько, что серое утро встречаю с радостью. Будто наконец отмучилась.
Выбравшись из раскуроченной за ночь постели, первым делом иду в ванную, чтобы смыть с себя навязчивый дурман и липкий пот, пропитавший одежду и покрывший кожу неприятной пленкой.
Горячая вода помогает. Под упругими струями стою долго, пока напряженные мышцы не расслабляются, а окоченевшее изнутри тело не сигнализирует, что достаточно согрелось и готово функционировать в обычном режиме.
Дальше всё привычно. Глазунья из двух яиц, пара ломтиков сыра. Прямо так, в прикуску со сладким чаем. Мытье посуды, загрузка постельного белья в барабан стиральной машины. И наконец чашечка кофе, черного, без молока и сахара, который можно смаковать, сидя на балконе, любуясь просыпающимся городом и растягивая удовольствие.
Люблю воскресенье. Никуда не нужно спешить. Можно спокойно сидеть в квартире весь день и ни с кем не пересекаться. Можно быть самой собой, хоть грустной, хоть веселой, хоть неумытой, хоть ненакрашенной и с грязной головой.
Но сегодня голова чистая. И впервые за долгое время возникает потребность двигаться, идти и дышать свежим воздухом, наслаждаясь последними теплыми деньками и свободой, а не лежать в обнимку с книжкой на диване. Хотя чтение – моя страсть.
Тем более, и хмурое серое утро потихоньку распогоживается, обещая быть сухим, солнечным и ясным.
Недолго думая, перекладываю из повседневной сумки в рюкзак кошелек, добавляю туда бутылку с водой, телефон, пауэрбанк со шнурком и упаковку салфеток. Проверяю на ноутбуке расписание электричек, делая мысленную зарубку в памяти, что у меня в наличие сорок минут.
Быстренько скидываю домашнюю одежду. Натягиваю джинсы бойфренды, белую футболку и сверху такого же цвета толстовку на змейке с капюшоном. На ноги – удобные кроссы. И пока не передумала, захлопываю за собой дверь.
До станции дохожу пешком, вместо усталости чувствуя лишь бодрость и прилив сил. В пустой кассе меньше чем за минуту покупаю билет и, не желая мерзнуть в зале ожидания, где и летом, и зимой одинаково прохладно, иду на платформу.
В полупустом вагоне занимаю место у окна, вставляю в уши любимые OnePlus, выбираю плейлист с любимыми треками и ни за что не цепляющимся взглядом рассматриваю мир за немного пыльным стеклом электрички.
Пятьдесят минут спустя в компании пары десятков по большей части дачников покидаю нутро вагона и по памяти выстраиваю маршрут, держа путь в сторону городского парка отдыха. Нахожу его, практически ни разу не сбившись, и все оставшееся до вечера время гуляю.