Рина Беж – Сделка с врагом. Ответ на измену (страница 82)

— Спасибо, — произношу ему одними губами, с удовольствием ловя ответную улыбку.

Именно ее. Не оскал.

Отодвигаю все свои переживания на задний план и с удовольствием принимаю протянутую ладонь мужчины, который спокойно встает со своего места и под прицелами не менее двух сотен глаз подходить к сцене, чтобы помочь мне спуститься.

Ведущая уже занимает моё место, приветствует высокопоставленных лиц, не забывая каждого из них обласкать вниманием, я же иду вслед за Русланом и с безмолвным стоном опускаюсь на кресло.

Сил никаких.

— Ты была необыкновенно прекрасна. А твое умение говорить важные вещи простыми словами, уверен, покорило в зале каждого. Умница, — теплое дыхание касается щеки, когда Арбатов склоняется к самому уху. — Не сомневаюсь, на аукционе будет ажиотаж

— Очень на это надеюсь, — хмыкаю, на секунду прислоняясь виском к сильному плечу. — Такое зверское напряжение, какое я словила, пока стояла на сцене, должно быть оправданно.

Сама тянусь к руке Руслана и сжимаю ее, теплую и сухую, в отличие от моей ледяной и влажной. Он не возражает, и я выдыхаю. Глубоко в душе немного нервничаю после закаченного ему скандала.

— Нам нужно будет поговорить, — тихо произносит Руслан, чтобы никому не мешать слушать выступающего на сцене губернатора.

В который раз поражаюсь его умению читать мысли.

— Поговорим, — обещаю так же негромко. — Только давай завтра, у меня как раз будет выходной. Сегодня я слишком перенервничала.

— Договорились.

Ощущаю, как теплые губы на пару мгновений прикасаются к моему виску, и с блаженством прикрываю глаза.

Аукцион.

Он оказывается очень и очень продолжительным, а суммы, которые выкладывают участники за ту или иную вещь, выставленную лотом, порой шокируют количеством нулей. Но всё рано или поздно заканчивается.

Проходят и торги. Завершается и организованный после него фуршет с выступлением популярной кавер-группы.

— Ты как? — интересуется Арбатов почти в полночь, когда, проводив последних гостей, я возвращаюсь к нему.

— Как выжатый лимон, — пытаюсь улыбаться, но даже это уже сложно.

Болят щеки.

— Поехали домой? — предлагает мужчина, и я с радостью киваю.

Наплевав на все нормы и правила, в машине скидываю туфли-убийцы, и с блаженством разминаю пальчики. Руслан только хмыкает, но не комментирует.

Темные спальные улицы сменяются центральными проспектами с ярким освещением. От слепящих глаза фонарей в какой-то момент прикрываю глаза.

Всего на минутку. Потому что до дома на Фонтанке остается всего-ничего.

И засыпаю.

Просыпаюсь, когда, приобняв, меня аккуратно подхватывают на руки.

— Что?

— Тш-ш-ш, спи, — произносит кто-то голосом Арбатова. — Всё хорошо.

— Спасибо, — сама не знаю, за что благодарю.

Точно помню, как кладу голову на его такое надежное плечо, а дальше всё... сон до утра.

61.

Где-то на уровне подсознания помня, что торопиться никуда не нужно, и этот день у меня по праву выходной, открывать глаза и подниматься не спешу. Да только какому-то настойчивому абоненту на это оказывается совершенно наплевать.

Звонит и звонит.

Первый вызов нагло игнорирую. Смахиваю его, ни разу не взглянув на экран.

Второй тоже. Но от третьего так просто отделаться не выходит.

— Да что за изверги? — ворчу, щуря глаза и читая имя вредной заразы, которая не дает подремать.

«Ксения Игоревна»

— Норкина? А тебе-то что надо? — хрипло спрашиваю у телефона, зная, что тот не ответит.

От шальной настойчивости начальницы вся нега спадает. Отлично помню, как перед уходом в начале одиннадцатого заведующая еще раз подтвердила: я могу не выходить на работу.

И что в итоге?

Передумала?

Решила поинтересоваться как закончился вечер?

Неужели так подгорает, что и четвертый раз наберет? Третий-то я пропускаю, обдумывая ситуацию и осматриваясь.

Ого. Я не в своей квартире, а дома у Руслана.

Почему?

«Потому что уснула в машине», — напоминает услужливая память.

Четвертый вызов уже не игнорирую.

— Слушаю, Ксения Игоревна, — голос со сна всё еще хрипит приходится откашляться.

— Арина, ты?

— Да я.

Начало напрягает.

Во-первых, странно, кого она хочет услышать, если набирает мой личный номер?

Во-вторых, я, конечно, не ханжа, но все два года мы придерживались исключительно делового общения, не переходящего черту личного. А тут на «ты» и без привычного «здравствуйте»?

Тоже не выспалась?

— Ну, хорошо, что хоть трубку сняла, — выдает собеседница странную фразу.

— А не должна была?

— С тем, что ты наворотила, я бы не удивилась, что уже заграницу свалила, — колко усмехается Норкина. — Неужели думала, что умнее всех? Задержалась вчера до ночи, провернула махинацию, своровала бабло, подставив фонд, и наивно полагаешь, что я твою жопу буду прикрывать?

— О чем вы, Ксения Игоревна?

То ли со сна не догоняю ситуации, то ли заведующая издевается — никак не могу понять, что она пытается до меня донести.

— «Алмаз-Х», — выплевывает с желчью, — вчера вечером на счет фонда поступило двадцать пять миллионов, а уже сегодня утром остался всего один. Ты что, думала, если занимаешься финансовыми вопросами, то никто сверху тебя не контролирует?

— Я ничего не знаю об этом переводе, — отнекиваюсь, нахмурив брови.

Когда говорили с Романом в клинике, он ни слова не говорил о траншах... или погодите-ка.

— А откуда вы... - смотрю на часы, половина десятого, — выписка же в десять приходит. Кто вас так оперативно проинформировал, Ксения Игоревна?

— Не имеет значения, — отмахивается та.

— Имеет. Поверьте, очень имеет. Вам Измайлов звонил? — закидываю вопрос на удачу.

Ну давай же, говори!